— А с чего бы бритту доверять ему? — прошептала я, глядя на переливчатый огонек свечи.

— Среди предоставленных сведений будут и достоверные факты, что позволит завоевать его доверие, — нахмурившись, произнес Шон. — И только после этого он начнет поставлять ложную информацию. Но не скрою, я начинаю волноваться. Он давно уже должен был выйти со мной на связь. А от него ни слова.

— Шон, я тоже беспокоюсь. Раз уж мы честны друг с другом… думаю, тебе стоит пригласить к нам на некоторое время Эйслинг. Или самому съездить, повидаться с ней. — Я пыталась говорить беззаботно, но от близнеца мало что можно скрыть.

— Что? Что ты видела? — он побелел.

— Я не скажу, Шон. Но все очень серьезно. Тебе стоит забрать ее, если сможешь.

— Я не могу, — мрачно признался он. — Не сейчас. Лайам сегодня вечером выехал на встречу с Уи-Нейллом. Встреча назначена на послезавтра в тайном месте к северу от наших лесов. Шеймус тоже приедет туда, но мне нужно оставаться в Семиводье, пока дяди нет. Лиадан? Лиадан, что случилось?

— Его нужно остановить, — задыхающимся шепотом проговорила я. — Надо остановить Лайама. Пошли за ним, верни его!

Но в словах брата я уже слышала холод смерти и знала, что не в моих силах остановить ее, поскольку уже слишком поздно.

***

Наступили черные времена. Мрачный Шон срочно послал Фелана, начальника стражи, за Лайамом. Брат молчал, но в голове его ясно звучало: «Ты должна была меня предупредить».

Когда Фелан вернулся, у нас не было времени на траур. Он сообщил свои новости нам с глазу на глаз, и когда Шон собрал обитателей дома, лицо его было бледным, но спокойным — само самообладание. В неполные восемнадцать лет брату предстояло принять на себя ответственность за огромную крепость к северу от Тары, за ее поля и стада, ее армию и укрепления, за военные союзы и за всех жителей окрестных сел. Лорд Семиводья, он отныне являлся и хранителем леса. Лайам планировал, что так со временем и произойдет — после тщательной подготовки. Но его время истекло слишком быстро.

— Я принес вам горькие вести, — начал Шон, и воцарилась полная тишина: солдаты и служанки, конюхи и крестьяне плечом к плечу стояли в главном зале и слушали. Двери были заперты. — Лорд Лайам мертв. Убит стрелой бритта меньше двух дней назад, по дороге на тайную встречу. Моего дядю предали, и я не успокоюсь, пока изменник не будет найден и наказан.

По залу пробежал испуганный шепоток. Почти сразу после смерти нашей матери и отъезда отца… казалось, после такого удара Семиводье не оправится никогда.

— Я знаю, что могу рассчитывать на вашу поддержку, и на помощь союзников, — продолжил Шон, стараясь говорить громко и уверенно. — Все мы скорбим по нему, всем нам, возможно, сложно будет вернуться к делам, будь то сбор урожая, домашняя работа или воинская служба. Но я уверен, дядя хотел бы, чтобы жизнь продолжалась, чтобы наша оборона оставалась крепкой, чтобы мы защищали лес и его обитателей, как давным-давно поклялись наши предки, чтобы мы не оставляли попыток вернуть то, что отобрали у нас бритты. Мы отложим кампанию, но не навсегда. Мы сплотим ряды и оправимся от потерь. У нас нет возможности скорбеть по лорду Лайаму так долго, как нам бы хотелось, мы не можем попрощаться с ним так, как заслуживает такой вождь, как он. Для нас наступили трудные времена, и новости об этом предательстве до поры до времени должны держаться в секрете. Поэтому мы тихо доставим его тело в замок, где оно будет лежать один день и одну ночь, а потом похороним его под священными дубами. Со временем мы сможем достойно вспомнить его деяния и проститься с ним подобающим образом. Но теперь, храните его образ в ваших мыслях и сердцах, но держите рты на замке.