Раздался неприятный шкворчащий звук, по пещере разлился тошнотворный запах паленого мяса. Кузнец заорал. Ужасным, нечеловеческим криком, из тех, что потом долгие годы снова и снова слышишь в ночных кошмарах. Все тело его забилось в агонии так сильно, что затрещали кости, голова и плечи остались на тюфяке только благодаря отчаянным объединенным усилиям Пса и Брана. Огромный, уродливый Пес побелел, как простыня.

— Господе Иисусе… — снова прошептал Змей.

— Простите, это еще не все, — сказала я, сморгнув слезы, и снова прижала клинок к ране, сдвинув его так, чтобы прижечь все открытое пространство.

Я заставила себя держать его там, пока новый душераздирающий вопль эхом отдавался от стен нашего убежища. Наконец я отняла горячее железо и выпрямилась, слушая, как крик кузнеца переходит в стоны и всхлипы. Четверо мужчин вокруг меня ослабили хватку и медленно распрямились. Я, кажется, не могла больше двинуть и пальцем. Через некоторое время Альбатрос забрал у меня из рук кинжал и вышел, Пес начал тихонько собирать с земли вещи и бросать их в ведро, а Змей взял небольшую чашку с уксусом и после моего одобрительного кивка начал по несколько капель выдавливать его на распухшие губы Эвана.

— Не хочу даже интересоваться, где ты всему этому обучилась, — произнес Бран. — Ну, ты счастлива, что он вынужден был пройти через все это? Ты все еще уверена, что права?

Я посмотрела ему в лицо. Его жесткие черты и странный узор на них расплывались у меня перед глазами, перья, казалось, двигались в свете светильника. Я вдруг почувствовала неимоверную усталость.

— Я не изменила своего мнения, — слабо произнесла я. — Ты дал мне очень мало времени. Но я уверена, что права.

— Возможно, ты подрастеряешь свою уверенность, пока будешь жить с нами в лагере, — зловеще произнес он. — Когда хлебнешь хоть немного настоящей жизни, ты поймешь, что в расход можно пустить кого угодно. И исключений нет ни для опытного кузнеца, ни для сурового воина, ни для маленькой целительницы. Ты страдаешь, умираешь, и вскоре все забывают о тебе. А жизнь продолжается.

Я сглотнула. Казалось, каменные стены медленно надвигаются на меня.

— Меня будут искать, — прошептала я. — Мой дядя, мой брат, мой… меня уже ищут, и у них есть средства…

— Тебя не найдут. — Его тон не допускал никаких сомнений.

— А мои сопровождающие? — Я хваталась за соломинку, поскольку сильно подозревала, что все они мертвы. — Они ведь недалеко. Кто-то наверняка видел, что произошло… кто-нибудь последует…

Мой голос угас, и мне пришлось расставить для равновесия руки, поскольку перед глазами у меня закружились звезды.

— Прошу прощения, — пробормотала я, будто просила разрешения отлучиться у благородного собрания.

Неожиданно, сильная рука схватила меня за запястье, протащила к деревянному стулу и бесцеремонно толкнула на него.

— Змей, оставь пока все. Он все еще дышит, он справится. Достань для девушки чистую одежду, если найдешь хоть что-нибудь более-менее по размеру. Еще одеяло и воды для умывания. Ступай к костру, возьми себе поесть и принеси что-нибудь ей. Она и в нормальном-то состоянии мало на что годна, а от голодной и вовсе не будет проку. — Он снова повернулся ко мне. — Первое правило воина: только самые опытные могут сохранять эффективность без еды и питья. И приходит это только с опытом. Хочешь как следует выполнять свою работу, как следует готовься к ней.