— А почему он не поплыл на лодке? — спросил Паук, задумчиво нахмурившись.

— Ты не слышал, что сказала Лиадан? — сердито ответил Альбатрос. — Бушующие волны? Бурлящий прибой? Готов поспорить, что ни одна лодка не смогла бы пересечь это море.

— Ты прав, — сказала я улыбаясь. — Многие пытались сделать это, и все погибли, проглоченные морем или же ужасными зубастыми существами, живущими в нем. Что же было делать Кухулину? Он не привык отступать и хотел заполучить свою Эмер столь сильно, что желание это переполняло все его тело. Зорким глазом он измерил длину моста. Потом вдохнул и выдохнул, и снова вдохнул — и одержимость боя завладела им так, что сердце его готово было выскочить из груди, а все вены натянулись, подобно корабельным канатам. Кухулин разбежался и прыгнул, подобно лососю, когда тот приступом берет водопад, и приземлился в самую середину извивающегося моста, прямо на ступню своей левой ноги. Мост стал подпрыгивать и извиваться еще пуще, пытаясь скинуть его вниз, но Кухулин оказался слишком быстр для него. Он снова прыгнул, да так далеко, что следующим прыжком достиг земли и оказался на берегу острова Скатах. В это время Скатах со своей дочерью стояла на стене замка и наблюдала за морем.

“Подходящий парень”, — процедила она. — “Кое-что он уже знает. А чему-то смогу обучить его я”.

“Я бы тоже не отказалась научить его паре фокусов”, — произнесла дочь, у которой на уме было нечто совершенно иное…

Слушатели расхохотались. Может, эти люди и не привыкли слушать истории, но получать от них удовольствие они определенно умели. Я сама вошла во вкус повествования и только на минутку задумалась: что бы сказала Ниав, если бы увидела меня сейчас. Я продолжила рассказ:

– “Ну что же”, — ответила ей мать, — “если хочешь, бери его. У тебя есть три дня, чтобы обучить его искусству любви. А потом он мой”.

И вот дочь Скатах спустилась вниз навстречу герою и оказала ему такой теплый прием, что через три дня не осталось ничего, чего он не знал бы о том, как доставить удовольствие женщине. Эмер повезло. А после наступил черед матери, и началось обучение Кухулина. Вскоре он понял, что Скатах действительно была лучшей из возможных учителей. Она учила его год и один день, именно у нее он выучился боевому прыжку, который позволял ему пролетать высоко над брошенным в воздух копьем. Он мог теперь обрить человека быстрыми движениями меча: фокус, возможно, не слишком полезный с практической точки зрения, но наводящий безусловный ужас на врага.

Пес нервно провел по бритой части черепа.

— Кухулин мог вспороть землю под ногами врага, его меч двигался так быстро, что становился почти невидимым. Он легко мог вспрыгнуть противнику на щит. Он научился управлять повозкой с ножами на колесах, и теперь его противники не могли предугадать, откуда будет нанесен удар, пока не умирали. А еще он овладел искусством жонглирования и мог проделывать это как с острыми ножами и горящими мечами, так и с обычными мячиками. Пока Кухулин жил на острове воительниц, он возлег там с воительницей по имени Уатах, и она родила ему сына по имени Конлайха, но это уже совсем другая история, полная горя и печали. А через год и один день Кухулин вернулся домой и снова попросил руки прекрасной Эмер.

— И что? — нетерпеливо спросил Альбатрос, когда я замолчала.

Было уже поздно.