— Не твое дело.

— Теперь мое, — твердо ответила я. — Ты сам решил остаться здесь, и тебе придется меня выслушать. Ты уже знаешь ту историю о Дженни, фермерской дочке. Может быть, так все и было на самом деле, а может и нет. Но на свете, наряду с дурными женщинами, существует множество славных и сильных, таких как эта девушка. Мы такие же люди, как и ты, мы все разные. Ты видишь мир сквозь пелену своей собственной боли и поэтому судишь несправедливо.

— Неправда. — Губы его сжались, глаза смотрели куда-то вдаль. Я начала жалеть, что говорила так прямо. — Когда-то женское коварство, женская власть над мужскими слабостями лишили меня дома и имени. А женский эгоизм вкупе с мужским безволием заставили меня выбрать именно этот путь в жизни и стать тем существом, которое ты сейчас так презираешь. Женщины по природе своей разрушительницы. Мужчины должны всегда быть настороже и не приближаться к ним слишком близко, чтобы избежать их сетей.

— Но я ведь женщина, — сказала я после некоторого молчания. — И я никого не… ловлю в сети, не соблазняю, не творю никаких злодеяний. Да, я прямо говорю то, что думаю, но ведь в этом нет ничего страшного. И я отказываюсь, чтобы меня причисляли к… как ты там говорил? К разрушительницам? И мама у меня точно такая же. Она хрупкая, но очень сильная. Она всю свою жизнь только отдает. А сестра у меня очень красивая, но совершенно не коварная.

— Ты плачешь.

— И вовсе нет! — Я сердито вытерла щеки. — Я только хочу сказать, что ты, наверное, встречал слишком мало женщин, раз продолжаешь цепляться за свое узколобое мнение.

— Возможно, для тебя я мог бы сделать исключение, — неохотно признал он. — Ты плохо поддаешься классификации.

— Думаешь, я больше похожа на мужчин?

— Ха! — Я не поняла, был ли его тон удивленным или насмешливым. — Ни на йоту. Но ты демонстрируешь некоторые неожиданные качества. Какая жалость, что ты не владеешь дубинкой и не стреляешь из лука. Возможно, мы бы приняли тебя в отряд.

Теперь уже я рассмеялась.

— Не думаю. Но, раз уж ты об этом заговорил, я могу. В смысле, владеть дубинкой и стрелять из лука.

Он изумленно уставился мне в лицо.

— А вот этому я ни за что не поверю.

— Давай покажу.

Ибудан хорошо меня выучил. Лук оказался длиннее и тяжелее, чем я привыкла, я не смогла полностью натянуть тетиву. Но это не страшно. Пока я прилаживала стрелу, Бран молча наблюдал за мной, насмешливо приподняв брови.

— И какую цель ты для меня наметишь?

— Думаю, ты можешь попробовать вон то большое дупло на стволе вяза.

— Да туда и ребенок попадет, — с досадой произнесла я. — Ты меня оскорбляешь. Какую цель ты бы наметил, будь я юношей, желающим присоединиться к твоей банде?

— Чтобы добраться до этого испытания, прежде ему потребовалось бы хорошо показать себя. Но раз уж ты настаиваешь, я бы предложил яблоню, что растет вон там, меж камней. Давай покажу.

Он взял у меня лук и полностью натянул тетиву, сощурившись против солнца. Все произошло очень быстро. Прозвенела тетива, и я увидела, как на землю падает маленькое зеленое яблочко, разрезанное стрелой пополам.

— Твоя очередь, — сухо произнес он.

В эту игру мы с Шоном играли без конца. Я изо всех сил натянула лук, прошептала заветное слово и отпустила тетиву.

— Удача новичка, — прокомментировал Бран, когда мое яблоко упало. — Совпадение. Второй раз у тебя ничего не выйдет.

— Вышло бы, — ответила я, — но мне совершенно все равно, веришь ты мне или нет.