— Грузовики ускорят постройку новых заводов и посёлков, — мечтательно взглянул вдаль атаман. — Скоро население Парагвая вдвое возрастёт, а вот лошадей особо не добавится. Зато механизация и электрификация смогут увеличить во много раз производительность труда. Нам всё спешно надо делать. Рынок сбыта мы нашли огромный, маленькому Парагваю даже сотой части потребностей Советской республики не закрыть.

— Так мы можем ещё и скупленным у соседей товаром приторговывать, — облизнув губы, потёр ладони казацкий завхоз–спекулянт.

— Сметай с товарных полок всё, на что получится потом наценку сделать, — дал добро на коммерческий разбой атаман. — И одной Южной Америкой не ограничивайся, смотри на мир широко открытыми глазами.

— Эдак, пока у советов разруха царит, мы озолотимся, — Андрюха припомнил условия договора, и губы расплылись в мечтательной улыбке. — На половину совместно добытого золота мы поставляем свой товар по сложившейся на мировом рынке цене. Дешевле, чем у парагвайских казаков, коммунистам товар не купить — буржуи пролетариев не жалуют.

— Оно и нам прибыль, и большевикам спасение, — усмехнувшись, кивнул деловой магнат.

— Не бросим русскую отчизну в беде! — воодушевился благородной идеей Андрюха. Буржуйская жаба в груди завхоза заквакала от счастья: при разрезании великого каравая и крошки большие получаются.

Надо сказать, подобные меркантильные настроения воцарились во всём сообществе деловых людей Парагвая. Даже мелкие производители стремились сдать свою продукцию в казацкую общину. Скупщики профессионально оценивали качество товара и расплачивались честно. Брали всё подряд: провизию, мануфактуру, промтовары — в разорённую войной далёкую страну можно было сбыть даже любую мелочь. Лишь одно условие ставилось — никакой роскоши, голодному и нищему пролетариату там сейчас не до излишеств.

Зато дорогие товары находили спрос в богатеющем Парагвае. Количество состоятельных жителей росло не только среди местных производителей товарной продукции, но и за счёт обширного притока эмигрантов. Многие из класса русской буржуазии казались в южноамериканской глубинке весьма богатыми людьми.

Расплачивались казаки за партии товара рублями с золотыми нитями, только теперь банкноты были уже не только однорублёвыми. В Парагвае бумажные деньги люди не стремились разменять на неудобный золотой эквивалент, поэтому в обороте крутились купюры с номиналом из разного количества нулей. Казацкий банк смело печатал новые объёмы денег, так как спрос наличности возрастал пропорционально притоку эмигрантов. И первый вброс новой порции денег в обращение приносил казацкому банку, почти, стопроцентную прибыль, так как за бумажку с нарисованными нулями казаки получали реальный товар или выполненную работу. Народ использовал казацкие рубли во взаиморасчётах, хранил наличность дома или в сейфе банка, эмигранты меняли на рубли иностранную валюту — всё это не разгоняло инфляцию внутри Парагвая.

С декабря по март Алексей регулярно вылетал тренировать водолазную команду, которая чистила акваторию портов Аргентины, Уругвая и Бразилии от затонувших пароходов. Конкурентов у водолазной фирмы не было, во всяком случае, в Южной Америке. Иногда морскому шаману «попадались на экран магнитоскопа» и деревянные останки старинных судов, тогда сейф казацкого банка тайно пополнялся драгметаллами и ювелирными ценностями. Задачей водолазной команды была добыча металлолома и прикрытие операций по незаконному поиску кладов — делиться казаки ни с кем не собирались.

Впрочем, каравелл со златом–серебром в этой части прибрежных вод Южной Америки не попадалось, кладоискатели перебивались судовыми кассами.