Пока владыка Алексей проводил облёт подвластных земель, разгорелись нешуточные страсти. Вслед за парагвайскими газетами весть о золотой реке Пилькомайо подхватила вся мировая пресса. Сотни авантюристов с соседних стран устремились в район нового Эльдорадо. Со стороны Гран Чако путь для орды старателей был закрыт труднопроходимой пустошью, но вот Аргентинское направление манило доступностью и дешёвым сервисом. Крестьяне с удовольствием подряжались в проводники и с выгодой продавали старые тазики и совковые лопаты. По прибытии главного возмутителя спокойствия в Асунсьон, к нему сразу же заявился недовольный творимым безобразием президент Парагвая.

— Синьор Ронин, потрудитесь объяснить свои действия, — прямо с порога бросился в атаку Перейра и швырнул на стол кипу иностранных газет.

— И вам, синьор Мануэль, тоже здрасьте, — совершенно не смутился бурному проявлению чувств казак и неторопливо взялся рассматривать предложенную подборку бульварной прессы. — Да вы присаживайтесь, в ногах правды нет.

— А какая правда во всём этом? — хлопнув ладонью по газетам, навис над столом разгневанный президент.

— Правды нет, — разведя руками, дерзко улыбнулся в ответ аферист. — Зато смысл великий.

— Да вы, синьор Ронин, понимаете, что завтра в Парагвай набегут золотоискатели со всего света? — и не думая усаживаться в предложенное кресло, размахивал портфелем в руке Перейра.

— Так в том и смысл, — поднял указательный перст казацкий пастырь. — Чтобы слава о благодатной земле Гран Чако разнеслась по всему миру.

— В районе Пилькомайо нет золотых россыпей, — возмущался столь явному обману обывателей честный президент республики.

— Так я же там три сундука насобирал, — напомнил вопиющий факт чудотворец.

— Не у кого нет подобных электромагнитных сканирующих и золотодобывающих устройств, — наконец уселся в кресло Перейра. — Да и все перспективные участки уже под контролем казаков.

— Только на правом берегу Пилькомайо, — скромно сложив ладони домиком, улыбнулся пастырь.

— Я уверен, что на аргентинском берегу старатели ничего не найдут, — отрицательно покачал головой президент.

— Это уже не наша вина, — пожал плечами атаман. — Пусть выкатывают претензии к газетчикам, которые их блеском золотого тельца дразнили. А мы пришлому люду пропасть с голоду не дадим, работы в Парагвае на всех хватит.

— Ну а что вы, синьор Ронин, скажите в своё оправдание по факту территориального захвата?

— Невинен, как младенец, — пожал плечами атаман, не понимая причину упрёка.

— Я говорю о переносе пограничной заставы на аргентинскую сторону реки, — достал из портфеля топографическую карту Перейра и обвиняюще ткнул пальцем в край контура границы по Пилькомайо.

— Так тут границы Аргентины и Боливии врезаются под острым углом в территорию Парагвая, — указал на важный нюанс Алексей. — Значит, мы перенесли заставу на Боливийскую землю.

— Нам от этого легче? — скривил недовольную гримасу президент Парагвая.

— Аргентина не имеет повода для войны, — пожал плечами агрессор.

— А Боливия? — насупился Перейра.

— А вас, синьор президент, не смущает тот факт, что на боливийских картах всё Гран Чако входит в состав их государства? — усмехнулся атаман. — Когда захотят воевать, то не перенос нашей пограничной заставы станет причиной.

— Из–за скудных золотых приисков затевать войну не станут, — замотал головой Перейра и призадумался. — А вот прямой выход к судоходным путям к океану, боливийцам нужен позарез. Только вот достаточных финансов на большую военную компанию у соседей нет.