Рядом с центром полосы пирса установили высокую трибуну, на которой разместилось руководство Парагвайской республики, прибывшее ободрить напутственным словом казаков и абиссинцев, отплывающих в далёкую Африку. Министры и генералы произносили краткие речи о дружбе народов, интернациональном долге в борьбе за независимость Абиссинии и братской помощи в войне с итальянским фашизмом — в общем, дежурный набор лозунгов. Громкоговорители разносили речь во все концы пирса, но звучные слова лишь сотрясали воздух, не особо бередя душу.

С заключительным словом выступал войсковой атаман Парагвайского Казачьего войска. Когда Ронин, чинно поправив золотой крест на груди, взял микрофон, неожиданно стих ветерок с реки, и даже крикливые чайки больше не рисковали нарушить внезапно окутавшую порт тишину.

— Братья, парагвайские казаки и абиссинцы, вы сейчас стоите на краю мира — дальше плещутся бурные волны военной поры. Смертоносные ураганы и грозы ждут отважившихся выйти в опасный путь. Вас — малое войско, врага — несметная орда. Но не вам страшиться тёмной армии Сатаны, ибо вы — рыцари святого воинства Господнего. Воины–светоносцы, я пойду рядом с вами в праведный бой! Паладины Абиссинии, выньте оружие из ножен! — Ронин снял с груди золотой наперсный крест, сжал в правой ладони основание распятия, и высоко поднял его над головой, словно рукоять незримого святого меча. — Да рассеет тьму адову свет истины божьей!

Вслед за атаманом, с грозным металлическим шелестом, тысячи воинов в едином порыве выхватили из ножен форменные парагвайские клинки укороченных казацких шашек и воздели над головами.

В следующие секунды мощный порыв ветра прошёл над строем святого воинства.

Серые мрачные тучи над акваторией порта развеялись в одном месте, образовав ровный голубой овал, аккурат напротив полосы речного пирса. Сноп яркого белого света наклонно упал с небес, и рассыпался тысячами серебряных искр на отполированных парагвайских клинках, отсветами озаряя вдохновенные лики замерших в строю паладинов.

Воины почувствовали в теле лёгкость необыкновенную, будто солнечный ветер сбросил с их плеч тяжёлые каменья. И душа в этот миг запела, вторя малиновому колокольному звону. Только чуть погодя до сознания дошёл факт, что это из дали, из туманной дымки на окраине Асунсьона, вовсю мощь звучали колокола столичного храма.

— Паладины Абиссинии, с нами Бог! — сверкая золотом креста, ещё выше вскинул святое распятие к небу владыка Алексей. — Солнечные лучи озарили освящённые клинки светоносцев! Паладины Абиссинии, тьма будет развеяна, победа — за нами!

— Ур–р–а-а!!! — грянул раскатистый гром дружных голосов над берегом Парагвая, и яркие блики отражённых от стальных клинков солнечных лучей заплясали на просветлевших лицах суровых паладинов.

Митинг был окончен, оркестр бодро заиграл «Прощание славянки», и началась погрузка войска на пришвартованные к пирсу суда. Репортёры спешили запечатлеть исторический момент на плёнки кинокамер и фотоаппаратов.