— Скажите, пожалуйста, что у вас можно купить для подарка?

— А кому? — кокетливо посмотрела на него продавщица.

Увидев, что друг смутился, Шувалов сказал:

— Эти два гвардейца за храбрость получили краткосрочный отпуск на Родину и хотят купить подарки родителям.

Лицо у продавщицы сразу же стало серьезным.

— Откуда вы, ребята?

— Как откуда? — не понял Кольцов. — Из второго взвода первой роты.

— Да нет, я не об этом. Где вы в Союзе живете?

— Я из Иркутска. Леонов — из Брянщины, а Шувалов — москвич.

— Жаль, а я из Харькова. Если бы кто-нибудь был из тех мест, тоже бы передала сувенир.

— А этого делать нельзя. — К ним подошла вторая продавщица. — У солдат на таможне все изымут.

— Как изымут? — удивился Леонов. — Я же за свои… хочу подарки родителям купить. — Он из нагрудного кармана достал деньги.

— Ух ты, какой капиталист, — улыбнулась девушка и уточнила: — Отцу и матери хочешь купить?

— Если хватит, то и брату, и… — Леонов, не договорив, покраснел.

— Ясно кому, — засмеялась девушка и, повернувшись к полкам, взяла головной платок. — Вот посмотри, может, подойдет маме. Стоит недорого — шестнадцать рублей. Японский.

Платок понравился Леонову, и он купил его. Затем продавщицы предложили для отца и брата солнцезащитные очки.

Оставалось три рубля, и продавщицы — люди опытные и практичные — предложили солдату на оставшиеся деньги купить жевательной резинки. Затем они «отоварили» Шувалова и Кольцова. Парни были довольны.

Следующие два дня прошли в ожидании и боязни, что вдруг начальство передумает. Но все шло нормально, и, когда наступил день отъезда, Леонов и Кольцов вместе с замполитом роты направились на аэродром. «Уазик» несколько раз останавливался у КПП: проверялись документы. Только после этого машина подкатила прямо к огромному транспортному самолету ИЛ-76. Фюзеляжная платформа была опущена на бетонку, и ребята впервые увидели чрево этого гиганта.

— Да-а, — протяжно промолвил Кольцов, непроизвольно сдвигая берет к затылку. — В такое брюхо запросто железнодорожный вагон влезет. Антон, ты летал на таком?

— Нет, сегодня испытаем.

Вскоре они оказались в самолете на узкой, длинной, идущей вдоль стенок скамье. Прямо по центру пола от фюзеляжа до кабины был уложен какой-то груз.

Самолет быстро наполнялся людьми. Наконец огромная рампа медленно потянулась вверх. Вскоре запустились и двигатели. Самолет вздрогнул и тронулся с места. Кольцов что-то сказал, но Леонов не расслышал, рев двигателя заглушал все. Колеса все чаще стучали на стыках плит, самолет пробежал по бетонке и плавно остановился.

«На старте, — понял Леонов, — сейчас опробует двигатели».

И точно. Слева двигатели мощно заревели, затем такой же рев послышался со стороны правых двигателей. Самолет мелко задрожал. Тормоза еле сдерживали многотонную машину, не давая ей сорваться со старта. Сейчас пилоты опробуют рули, и вот он — старт. Огромный самолет рванул с места, стремительно помчался по широкой бетонной полосе и оторвался от земли, набирая высоту.

Леонов через иллюминатор увидел огромную гору, залитую лучами яркого солнца, ее острые, изрезанные расщелинами бока. Самолет находился в каменной чаще и, кружась в ней, все выше и выше, по спирали набирал высоту. И вот остроконечные вершины уже далеко внизу. Самолет сделал еще несколько кругов и взял курс на Север…

В Ташкенте было солнечно и тепло.