«…Сообщаю вам о себе, — читал дальше Тамарин. — Я полковник афганской армии Мохаммад Наим. В плен попал раненым. Несколько лет учился в Советском Союзе (вы, наверное, можете судить это по моим письмам).

От базы, где мы с вами находимся, до границы с Афганистаном, недалеко. Наши предложения: мы, афганские военнопленные, пользуясь тем, что среди охраны есть наши люди, нападаем на охрану, захватываем оружие и заранее созданными группами атакуем штаб базы. Затем убираем охрану и караулы у складов. Специальная группа освобождает вас. Потом вместе решим, что делать дальше».

Тамарин медленно порвал на мелкие кусочки записку. Затем развернул план базы. Сразу видно, что чертил человек военный. На ней все ясно: где охрана, где штаб, а где расположены тюрьмы, склады и другие помещения.

Тамарин обвел всех радостным взглядом.

— Ну что, товарищи, живем?!

Солдаты взволнованно заговорили, перебивая друг друга.

— С сегодняшнего дня начинаем подготовку к побегу. — Тамарин говорил тихо, и все замолчали. — Будем подпиливать друг другу кандалы изнутри так, чтобы эти места не были заметны для душманов. В нужный момент распилим полностью.

Когда страсти немного улеглись, Тамарин отвел Леонова и Николаева в дальний угол.

— Ребята, у меня есть такое предложение. Вы сами понимаете, что шансов у нас прорваться к границе Афганистана очень мало. Даже если мы и прорвемся, то впереди трудный и опасный путь. Нам всем хочется, чтобы на Родине узнали всю правду о нас. Поэтому я хочу попросить, чтобы вы согласились с предложениями американца и поехали в одну из стран, с которыми Советский Союз поддерживает дипломатические отношения. А потом, выбрав момент, явились в наше посольство.

— Ты что! — вскочил на ноги Леонов. — Совсем сдурел?!

Возмутился и Николаев:

— Поищи для этой цели других! Мы будем со всеми до конца. Или все вместе прорвемся, или все вместе погибнем!

— Спокойно, не орите! — повысил голос и Тамарин. В камере стало тихо, все заинтересованно смотрели на них.

Тамарин объяснил, о чем идет речь.

Антон видел строгие, задумчивые, измученные лица товарищей. Ему до слез стало жалко и себя, и этих молодых людей.

Первым подал голос Викулин:

— Я считаю, что в этом есть смысл. А может, действительно на Родине думают, что мы предатели. Это пострашнее смерти. Подумайте, мужики, может, вам ради нас всех и стоит пойти на этот шаг.

Другие сомневались в целесообразности такого поступка: заставят дать подписку, предложат выступить перед журналистами, потребуют дать сведения об. армии. Но все же большинство поддерживало Тамарина.

— Мы же таким образом изобличим пакистанское правительство во лжи.

— Спасем других наших парней, которые томятся в душманских тюрьмах в Пакистане..

— Сообщим о себе правду на Родину.

— На Родине выступите перед иностранными журналистами и расскажите всю правду.

Брей сочувственно смотрел на Антона и Алексея.

— Ой, хлопцы! Я понимаю, как это тяжело — публично отказаться от Родины.

Тамарин насколько мог приподнял руку и твердо сказал:

— Тихо, товарищи! Младший сержант Леонов и рядовой Николаев, слушайте приказ! Вам поручается от имени военнослужащих, содержащихся в этой камере, попросить политическое убежище, а затем, при первом же удобном случае, явиться в советское посольство и все рассказать. В связи с этим, в целях конспирации, вам запрещается наносить какие-либо повреждения кандалам, пусть их душманы снимут сами.

ОН — НЕ «АФГАНЕЦ»!

Последнее время Вера Федоровна поняла, что ее жизнь наполняется новым смыслом.