— Ясно, что кто-то пишет из соседей. Я сейчас зайду в домоуправление и наведу там справки. Попробую найти того, кто написал клевету.

Он извинился и ушел.

 Настроение было испорчено вконец. Она села на диван и, увидев письмо, стала читать дальше: «…Мама, звонит ли Света? Я ей уже две недели не писал писем. Был очень занят, успел только вам коротенькое письмо написать. Мамочка, ты ей позвони, пожалуйста, и все объясни. Через десять минут мне в караул, надо подготовиться. Целую вас. Коля».

Вера Федоровна грустно улыбнулась: «Сынок мой! Какой же, в сущности, ты еще ребенок». Потом ее мысли вернулись к визиту участкового. Вера Федоровна нервно ходила по комнате и перебирала в памяти все случаи, которые могли бы побудить кого-либо писать анонимки… На работе и у нее, и у Сергея врагов нет, у Коли тоже. С соседями ровные, хорошие отношения.

От чувства своего бессилия и беспомощности она чуть не расплакалась. Дома сидеть не хотелось. Вера Федоровна решила пройтись по улице.

Она быстро оделась и вышла во двор. Прошла арку и на тротуаре столкнулась с участковым инспектором. Хотела пройти молча, но он остановил.

— Я взял в домоуправлении анонимку. Даже без заключения почерковедческой экспертизы хорошо видно, что писал их один и тот же человек.

— Это не человек, — сухо сказала Коблик, — это подонок и негодяй. Если я узнаю, кто он, то я просто плюну ему в рожу. Мой сынок в Афганистане, и мотоцикл его для нас священная реликвия, а тут находится какая-то гадина, которая позорит нас.

— Вы правы, Вера Федоровна, — мягко прервал ее Мурадов. — Вы не подумайте, что я подозреваю в чем-то Сергея. Я сразу знал, что это клевета, да и начальник мой такого же мнения.

— Если вы такого мнения, — сердито сказала Коблик, — так зачем же возиться с этой грязью да еще и регистрируете такую чепуху или вам больше нечем заниматься? — Вера Федоровна не прощаясь пошла дальше.

БАНДА В ДОЛИНЕ

Когда рядовой Коблик прибыл в батальон, Леонов ему сказал: «Увидишь, пройдет месяц и ты почувствуешь себя «стариком», бывалым солдатом». Действительно, дни и недели пролетали незаметно, Николай уже освоился и чувствовал себя уверенно при выполнении боевого задания. Он успел уже заметить, что здесь война особая. Душманы избегали прямого боя. Они укрывались в тайниках, прятались в каризах, которые пронизывали все зеленые зоны, где имелись кишлаки, а когда войска проходили, вылазили наружу и продолжали свое кровавое дело. Поэтому, действуя против них, приходилось менять тактику, атаковать банды немногочисленными подразделениями, незаметно сближаясь или перехватывая душманов на марше, захватывая их склады, блокируя в горах. Эта тактика диктовала и продолжительность боя, который иногда длился только несколько минут. Коблик даже не мог сказать, попал ли он хотя бы в одного душмана.

Николай стоял у стола для чистки оружия и собирал смазанный автомат. Он заметил, что к Шувалову подошел командир взвода. Шувалов доложил, чем занимается отделение, и они медленно пошли вдоль столов. Медведев остановился у стола Коблика:

— Ну как, рядовой Коблик, привыкли уже к нашей службе?

— Так точно, товарищ старший лейтенант, привык.

— Он молодец, быстро вошел в форму, действует в бою грамотно, — похвалил солдата старший сержант Шувалов.

— Это хорошо, — улыбнулся командир взвода. — Нам нужны надежные ребята. Кстати, рядовой Коблик, а вы знаете, что в разведвзводе есть ваш земляк, минчанин, рядовой Чайкин?

— Так точно, товарищ старший лейтенант, знаю.