— Эй, мошенник, шампанского сюда! — громко кричал Путилин, раскачиваясь из стороны в сторону.

Его роскошная бобровая шуба распахнулась, на жилете виднелась чудовищно толстая золотая цепь. Я, с тревогой сжимая рукоять револьвера, следил за аборигенами этой вонючей ямы. Боже мой, каким алчным и страшным блеском горели их глаза! Я стал прислушиваться.

— Что это за птицы прилетели?

— Диковинно что-то…

— А что, братцы, не сыщики ли это к нам пожаловали?

— А и то, похоже что-то…

— Вынимай скорее карты! — тихо шепнул мне Путилин.

Я быстро вытащил колоду.

— Ардальоша! Сыграем партийку? — громко проговорил я на всю страшную комнату.

— Д… д… давай! — заплетающимся языком ответил Путилин и, выхватив из бокового кармана пачку крупных кредиток, бросил ее на стол.

— Ваше сиятельство, отпустите нас! Извольте рассчитаться… Мы свои заплатили… — в голос пристали к Путилину «лакеи от Бореля» — агенты сыскной полиции.

— Пошли вон, канальи! — пьяным жестом отмахнулся от них гениальный сыщик.

Теперь в зале воцарилась томительная тишина. Все повставали со своих мест и стали подходить к нашему столу. Вид денег — и таких крупных — совсем ошеломил местных обитателей. Только что я принялся сдавать карты, как Путилин пьяным голосом закричал:

— Н… не надо! Не хочу играть! Кралечку хочу, какую ни на есть самую красивую! Нате держите, честные господа-мазурики!

И он швырнул столпившимся ворам и преступникам несколько ассигнаций.

— Сию минуту, ваше сиятельство, прибудет расчудесная краля! — подобострастно доложил рыжий содержатель трактира-вертепа. — Останетесь премного довольны!

И минуты не прошло, как перед нами предстала красавица в буквальном смысле этого слова. Когда она появилась, все почему-то почтительно перед ней расступились. Это была она, героиня путилинского триумфа, — среднего роста роскошно сложенная женщина. Высокая упругая грудь. Широкие бедра. Роскошные синие — удивительно синие — глаза были опушены длинными черными ресницами. Красивый нос, ярко-красные губы, зубы ослепительной белизны. Из-под дорогого белого шелкового платка волосы прихотливыми прядками спускались на прелестный белый лоб. Это была настоящая русская красавица — здоровая, манящая, как-то невольно притягивающая к себе. Она, насмешливо улыбаясь, подошла к Путилину:

— Ну, здравствуй, добрый молодец!

— Ах! — притворно всхлипнул Путилин.

Пьяно-сладострастная улыбка, блаженно-счастливая, осветила его лицо. «Как гениально играет!» — невольно подумал я.

— Эй, рыжий пес, ну… ну, спасибо! Разодолжил! И вправду чудесную к… кралю предоставил. На, лови сей момент сотенную! Эх, за такую красотку и сто тысяч отдать не жалко!

— А есть ли у тебя эти сто тысяч? — кладя свои руки на плечи Путилина, спросила красавица.

— На! Смотри!

Путилин выхватил толстый бумажник и раскрыл его перед царицей «Расставания».

— Видишь? Ну все отдам за ласку твою!

Пьяный гикающий вопль огласил вертеп.

— А вам, брат… братцы, тысячу пожертвую, помните, дескать, о купце Силе Парфеныче, который кралечку в смрадном месте отыскал!

Я не спускал взора ни с Путилина, ни с этой красавицы. Я видел, как Путилин быстро-быстро скользнул взглядом по ее рукам, на пальцах которых еле виднелись зажившие порезы. Видел я также, каким быстрым как молния взглядом обменялась красавица с тремя огромными субъектами в куртках и барашковых шапках.