— А это кто с ним рядышком сидит? — ткнул перстом в моем направлении негодяй.

— А так, примерно сказать, лизоблюд. Около их увивается. А коли говорить откровенно — так шулер. Он, шут его дери, ловко из семерки туза делает!

Путилин тихо шепнул мне:

— Да выводи же меня из саней!

— Mon bon! Ардальоша! Да очнись же! — начал я громко расталкивать Путилина.

— А? Что? — глупо моргал он глазами.

— Помоги ему! — важно процедил содержатель «Расставания», подталкивая лакея.

Но другой лакей уже спешил мне на помощь.

— Пшел прочь! — нагло заявил он мне. — Обобрали купца хорошего на сорок тысяч, а теперь сладко поете: Ардальоша, Ардальоша! Без вас высадим.

Путилина поволокли из саней. Он, качнувшись несколько раз, вдруг обратился к рыжему трактирщику:

— А… а шампанское есть у тебя, дурак?

— Так точно-с, ваше сиятельство, имеется для именитых гостей, — поспешно ответил мерзавец.

До сих пор, господа, не могу я забыть той страшной усмешки, которая искривила лицо рыжего трактирщика. Клянусь, это была улыбка самого дьявола!

«Что будет? Что будет? Ведь идем мы на верную смерть!» — пронеслось у меня в голове.

В волчьей яме. Двенадцатая голова. На волосок от смерти

В первую минуту, когда мы только вошли в ужасный трактир, ровно ничего нельзя было разглядеть. Клубы удушливого табачного дыма и будто банного пара колыхались в отвратительном воздухе, наполненном ужасным запахом водочного и пивного перегара и острыми испарениями — потом — от массы давно не мытых человеческих тел.

Уверяю вас, господа, это был один из кругов ада! Какое-то дикое звериное рычание, дикий хохот, от которого, казалось, лопнут барабанные перепонки, визг бабьих голосов, самая циничная площадная ругань — все эти звуки, соединяясь в одно целое, давали поистине адскую смесь.

— Сюда пожалуйте, сюда, ваше сиятельство! — предупредительно позвал нас рыжий негодяй к большому угловому столу.

Мало-помалу я свыкся с туманом, колышущимся в этом вертепе. Огромная комната… Столы, крытые красными скатертями… лавки… табуреты… Посередине — длинная стойка-буфет, заставленная штофами с водкой, чайниками, пивными бутылками. Почти все столы были заняты. За ними сидели пьяные мерзкие негодяи, вся накипь, вся сволочь, все подонки столичного населения. Кого тут только не было! Беглые каторжники, воры-домушники, мазурики-карманники, коты тогдашней особенной формации, фальшивомонетчики. У многих на коленях сидели женщины. Что это были за женщины! Обитательницы «Малинника» из Вяземской лавры, молодые, средних лет и старые, они взвизгивали от чересчур откровенных ласк своих обожателей.

— Ва-ажно, Криворотый! — стоял в воздухе адский хохот. — Ну-ка, ну-ка, хорошенько ее!

А Криворотый, саженный парень с пропитым лицом, зверски стискивал в объятиях какую-то молодую женщину.

— Ах, ловко! Ах, ловко!

— Ой, пусти! Ой, бесстыдник… — вскрикивала женщина.

В другом месте делили награбленное.

— Я тебе… голову раскровяню бутылкой, коли ты со мной по-хорошему не поделишься!

— Молчи, проклятый! — хрипел другой голос. — Получай что следует, пока кишки тебе не выпустил!

Сначала за общим гвалтом и дымом наше странное появление многими не было замечено. Но вот мало-помалу мы сделались центром всеобщего изумленного внимания.

— Эй, мошенник, шампанского сюда! — громко кричал Путилин, раскачиваясь из стороны в сторону.