Хвост провожатых следовал за знаменитым банкиром, в прихожей которого, случалось, и принцы почитали за честь сидеть.

— Э-э-э… Обед был превосходный. В особенности вина … — с хрипом вырывались из его впалой груди слова.

— Ротшильд! Ротшильд!

— Смотрите, смотрите! Вот он, владыка европейской биржи!..

Он продолжал медленно продвигаться вперед, с трудом переставляя ноги. В дверях он столкнулся с ее светлостью княгиней Имеретинской.

— Простите, сударыня… — приподнял свою шляпу великий миллионер.

— Простите, сударь… — ответила ему в тон ее светлость.

Миг, один еле уловимый миг. И разошлись.

…Темно в роскошном купе Альфонса Ротшильда. Сквозь синие шелковые занавески проникает тусклый свет горящей свечи. Миллионер, парижский еврей, «золотое солнце» Европы, мирно почивает. Он, собственно, не спит, а дремлет, откинувшись на спинку бархатного дивана, смакуя дорогую гавану.

— Позвольте прикурить, милостивый государь!

Смотрит с недоумением барон Ротшильд. Перед ним ослепительная красавица, рыжеволосая, с сигаретой у рта.

— О, пожалуйста! — привстал Ротшильд, вынимая дорогие восковые спички.

— Вы Ротшильд? — очаровательно улыбнулась красавица.

Разговор шел все время на французском языке.

— Да.

— А я княгиня Имеретинская, светлейшая…

— О, я польщен знакомством с вами…

Мешок с золотом преклонился перед высоким титулом.

— Вы позволите, барон, побеседовать с вами, пока я докурю свою сигаретку? Моя бедная компаньонка не выносит табачного дыма. А я, признаться, люблю затянуться после обеда.

— Ваша светлость, — склонился с глубочайшим почтением Ротшильд, — не нахожу слов, чтобы выразить вам свою несказанную радость… Я так польщен… Я так безмерно счастлив… Когда богиня спускается к простому смертному…

— А вы большой льстец, любезный барон! Ну-с, побеседуем… Вы… вы любите женщин?

Ротшильд захохотал противным смехом:

— О-ла-ла! Конечно, я так полагаю!..

Светлейшая сверкнула глазами:

— Слушайте, барон, вы безмерно богаты. У вас четверть Франции в руках. Скажите, если бы вам понравилась женщина, девушка… вы были бы способны положить к ее ногам миллиона два?

Тихий гортанный смех был ей ответом:

— Ваша светлость, та женщина, которая мне понравится, может располагать ключом от моей домашней кассы.

— А… а в ней много?

Рыжеволосая красавица Нина Имеретинская все ближе и ближе придвигалась к миллионеру.

— Я Ротшильд, мадам… простите… ваша светлость.

Наступила пауза.

— А вы способны любить? — вдруг резко, разгорячившись, с пылающим взором спросила она.

— Я… я полагаю.

И опять последовала пауза. Светлейшая заплакала.

— Ради бога, что с вами, ваша светлость?! — в недоумении и испуге воскликнул Ротшильд.

— Барон, я гибну! Я погибла…

— Вы?! Вы, ваша светлость?

— Я… Я проиграла все состояние. Я проиграла деньги моего мужа. Мне остается убить себя!

Ротшильд вынул бумажник:

— Извините, я осмотрюсь немного…

Рядом свободное купе. Другое тоже. Только в дальнем конце вагона спит какая-то дама.

— Это ваша спутница? — поинтересовался Ротшильд.

— Да.

— Сколько вы проиграли?

— Пятьсот тысяч рублей…

Сквозь газовый тюль просвечивают прелестные руки.