|
— Это начальник сыскной полиции. А ты почему же спрашиваешь меня об этом?» — «А потому, что хотелось бы мне повидаться с ним». — «Зачем?» — «А затем, что он, может быть, спас бы меня от несправедливого приговора суда. Клянусь вам, господин прокурор, что не виновен я в убийстве этой старухи. Не я ее убил, а кто-то другой». Я пожал плечами и заявил ему, что теперь поздно рассуждать об этом, что он уже осужден и что никто теперь не может спасти его. Спросил я его также, откуда он про вас знает. На это несчастный ответил: «Когда мне вынесли обвинительный приговор, защитник мой пожал мне руку и сказал: „Бедный вы, бедный! Дело повернулось так, что все улики против вас. Единственный человек, который мог бы пролить луч света на это темное дело, — господин Путилин. Я очень сожалею, что не обратился к его помощи. Я верю в вашу невиновность, но суд взглянул на дело иначе“. И вот-с, ваше превосходительство, очутившись здесь, я все время не переставал днем и ночью думать об этом Путилине». Тут он, Иван Дмитриевич, вдруг упал передо мной на колени и зарыдал: «Умоляю вас, привезите ко мне Путилина! Может, он еще спасет меня, вырвет из рук палачей, избавит от каторги!» Он ползал у моих ног, норовя поймать и поцеловать мою руку. Я поднял его, стараясь утешить, и обещал исполнить его просьбу, что, как видите, и сделал.
С глубоким вниманием слушал Путилин рассказ прокурора. — Обвиняли его, конечно, не вы, Алексей Николаевич? — спросил великий сыщик. — Да, не я. Но почему, Иван Дмитриевич, вы добавили слово «конечно»? Путилин усмехнулся: — Потому, что если бы обвинителем были вы, то, по всей вероятности, вы не приехали бы ко мне со странной просьбой осужденного. А вдруг налицо действительно роковая судебная ошибка? Разве вам, как прокурору, приятно удостовериться, что вы закатали невинного человека? Скажите, каково ваше мнение: справедлив приговор или есть хоть какие-нибудь сомнения, которые можно трактовать в пользу осужденного? Прокурор пожал плечами: — Я лично безусловно убежден в его виновности. — Что же в таком случае должно означать это непостижимое обращение преступника ко мне? — Утопающий хватается за соломинку. Так и в данном случае. Фраза, вырвавшаяся у защитника обвиненного о всемогущем Путилине, запала в душу убийце. Очутившись в остроге, находясь все время в нервно-возбужденном состоянии духа, он не переставал думать о том, что спасение для него было возможно, а кончил тем, что решил, будто оно возможно еще и теперь. — Объяснение вполне правдоподобное… — пробормотал Путилин, погружаясь в раздумья. — Что же, Иван Дмитриевич, вы намерены повидаться с осужденным? — спросил прокурор. — Да! — решительно ответил начальник петербургской сыскной полиции. — Для успокоения своей совести я должен сделать это. — Так едемте. Я вас проведу к преступнику. — Хорошо, сейчас. Скажите, Александровский — выходец из податного сословия? — Да, иначе он не был бы приговорен к наказанию кнутом на Конной площади. — Сколько ему лет? — Тридцать один. — Теперь вкратце восстановим суть того преступления, совершение которого было поставлено ему в вину. Если я в чем ошибусь, будьте добры поправить меня, Алексей Николаевич. Итак, пять месяцев тому назад в восемь с половиной часов утра вспыхнул пожар в доме купеческой вдовы пятидесяти восьми лет Дарьи Феофилактовны Охлопковой. Огонь заметил дворник. Он бросился в квартиру своей хозяйки, живущей в полном одиночестве, и тут в дверях квартиры столкнулся с выбегавшим оттуда человеком. |
