— К Мерильду, — успокоил Винфрид. — Ну же, в дорогу! Хенсен!

— Без проблем — свяжемся позже. Договорились?

Грант заколебался, вопросительно глядя на Кругерса и сознавая, что перестал понимать происходящее. Но юноша подумал, что знает ровно столько, сколько ему собирались сообщить. И направился к трапу самолета.

Символа компании на самолете тоже не было — только серийный номер, A7998. Белый самолет с облупившейся кое-где краской и забрызганным красноватой грязью брюхом. «Опасно, — подумалось беглецу. — Разве самолеты здесь не обмывают пеной? А где бригада по обеззараживанию?» Вскарабкавшись по трапу, Грант вошел в самолет, миновал кабину пилота и, оглядевшись в обшарпанном салоне, уставился на шедших следом Джеффри и Ренца, за которыми шагал Винфрид.

Хлопнула дверь — Винфрид запер ее. Вдоль стены тянулись откидные сиденья. Схватив Гранта за руку, Джеффри опустил одно сиденье и помог пристегнуться. «Сиди все время здесь», — предупредил он.

Грант послушно замер, с бьющимся сердцем чувствуя, как самолет разгоняется и набирает высоту. Ази не привык летать. Изогнувшись, он приподнял оконный щиток, желая выглянуть наружу. Тотчас в иллюминатор — единственный в отсеке — хлынул свет. Внизу виднелись башни и скалы, проплывали речные доки.

— Опусти, — распорядился Винфрид.

— Простите, — извинился юноша, опуская щиток на место. Приказ не слишком понравился пареньку, ему хотелось посмотреть в иллюминатор. Но попутчики явно не были расположены к дискуссиям — Грант сразу почувствовал это по тону Винфрида. Открыв врученную ему перед отлетом сумку, юноша проверил, что дали на завтрак, неожиданно осознав, что есть в присутствии остальных, у которых ничего при себе не имелось, невежливо. Снова упаковав съестное, Грант отложил сумку в сторону до тех пор, пока Ренц не поднялся с места и не вернулся из соседнего отсека с несколькими банками какого-то напитка. Одну из банок предложили Гранту — это был единственный доброжелательный жест со стороны попутчиков.

— Спасибо, — поблагодарил он. — Мне, кажется, тоже дали кое-что…

Беглый ази наконец решил, что настало время подкрепиться. За ночь он так устал, что во время ужина почти не притронулся к еде, а потому соленая рыба, хлеб и напиток, собранные в дорогу Кругерсом, казались теперь самой изысканной пищей — хотя Грант предпочел бы выпить кофе.

Ревя моторами, самолет несся все дальше. Попутчики время от времени переговаривались и, поднимая защитные шторки, смотрели в иллюминаторы — в основном почему-то по правому борту. Иногда несколько слов вставлял пилот — его речь из кабины была едва понятна. Доев рыбу и хлеб, осушив банку, Грант узнал, что самолет набрал высоту семь тысяч метров, а чуть позже — десять.

— Господин! — раздался утром незнакомый голос, и чья-то рука отворила дверь в комнату, которую ему выделили в доме Кругерса. Грант тотчас испуганно проснулся. Все казалось нереальным — даже незнакомец, почему-то назвавший его господином. Ночью Грант почти не сомкнул глаз и задремал лишь под утро, чтобы очнуться с тяжелой головой, плохо понимая, где он и который теперь час.

Накануне у него забрали личную карточку — когда ночные сторожа привели его с причала мимо складов в этот дом на холме. Сам Хенсен Кругерс изучил его личную карточку, которую потом куда-то унес — проверить подлинность, предположил Грант и пришел в ужас: ведь без карточки он был никто. Если карточка вдруг пропадет, то потом его личность можно будет подтвердить только в результате сложной экспертизы, даже если он и существует в единственном экземпляре — в чем юноша, несмотря на заверения Джордана, сомневался.