Снаружи не оказалось они одного большого здания. Только скалы и заброшенного вида ангары; воздух отдавал чем-то резким и сухим. К самолету уже катил автобус.

— Где мы? — с ужасом спросил Грант. — Разве Мерильд живет здесь?

— Все в порядке. Идем.

Беглый ази на мгновение оцепенел. Он мог отказаться идти. Мог сопротивляться. Но дальше этого все равно не пошло бы — ведь он не имел ни малейшего представления, куда попал и как управлять самолетом, если бы даже вдруг удалось его захватить Еще есть автобус — можно было попытаться спастись на нем; но, опять же, Грант не знал, куда его завезли. В этом захолустье в баках автобуса запросто могло закончиться горючее, и тогда можно было смело готовиться к смерти. Повсюду, насколько хватал глаз, царило запустение. Глушь.

Можно было надеяться добраться до телефона, если попутчики сочли бы его поведение достаточно кротким и ослабили бдительность. Номер телефона Мерильда прочно врезался в цепкую память Гранта. Все эти мысли пронеслись в его голове, пока он озирался по сторонам, и оборвались, когда Винфрид снова схватил его руку.

— Да, господин, — покорно отозвался ази, спускаясь по трапу — чего и хотели попутчики; возможно, надеялся Грант, его все-таки доставили к Мерильду. Юноше хотелось верить, что спутники говорили правду. Впрочем, с каждой минутой он все сильнее сомневался в их искренности.

Доведя Гранта до автобуса, Винфрид распахнул дверь, подтолкнул его внутрь и влез сам. Следом в автобус погрузились Джеффри и Ренц. В автобусе было семь сидений — по одному у каждого оконца и последнее в торце; Грант уселся впереди, а Винфрид — рядом, в то время как двое других пристроились сзади.

Грант внимательно осмотрел окна и двери: те были основательно загерметизированы. Настоящий транспорт для путешествия по захолустью!

Зажав руки между коленями, ази безмолвно наблюдал, как автобус, фыркнув, тронулся с места и пересек взлетно-посадочную полосу, но направился не к строениям, а к дороге — возможно, именно по ней здешние обитатели добирались к башням очистки воздуха. Вскоре пошла грунтовая дорога, а потом, когда дозорные башни остались позади, закончилась и она: теперь автобус то взбирался на голые возвышенности, то спускался в лощины.

Началась неосвоенная местность.

Грант начал готовиться к худшему. Возможно, решил беглец, у него сначала выпытают все им необходимое, а потом просто прикончат. Это могли быть люди Эмори, хотя, впрочем, решать проблемы таким образом было совсем не в ресионском стиле, ведь его без труда могли втайне от отца и брата доставить обратно в Ресион — отправить любым из обычных рейсов, после чего перебросить автобусом в один из удаленных от основных корпусов бараков и делать с ним все, что заблагорассудится, до тех пор, пока наконец (при желании) не появилась бы возможность открыто заявить о его поимке.

Но еще более вероятным казалось предположение, что Грант угодил в руки врагов Арии. В этом случае с ним могло произойти что угодно — тогда попутчики наверняка были бы заинтересованы в том, чтобы он никогда не заговорил.

Что бы ни случилось, было совершенно ясно: Кругерс был обо всем осведомлен, и не обошлось без денег… «Возможно, — подумал Грант, — недалек от истины давний слух, будто декларируемая Кругерсом приверженность идеям гуманизма на поверку — чистой воды вымысел». Чего-чего, а вымыслов в Ресионе хватало. Возможно, и к этому приложила руку сама Ари. А может, Кругерс просто сумел одурачить всех — возможно, он решил провернуть параллельно с прочим и свое дельце, составляя при любой удобной возможности поддельные Контракты. Грант не исключал также, что его просто продали на шахту или рудник в глубине материка или, чего доброго, туда, где его могли попробовать переучить. Попробовать — могли.