– Рад слышать это от тебя, Брайан, – произнес вкрадчиво Шпек. – Но дела говорят лучше, чем слова.

– Я правда думаю… – Хэйс не успел окончить фразу, когда понял, что Шпек повесил трубку.

Взорвавшись, Хэйс швырнул аппарат об пол. Час испытания настал. Он должен именно в этом году обскакать Джозефа Найта. Но как?

Он делал все, что в человеческих силах, чтобы вытащить студию из пропасти, куда ее столкнул Найт своей «Бархатной паутиной».

Хэйс лез вон из кожи, пытаясь нащупать слабое место, которое могло бы обернуться против Джозефа Найта и его жены, когда для них настанет час расплаты.

Но все было впустую.

Как только Найт ушел на войну, Хэйс тотчас нанял детективов, которые следили за каждым шагом Кейт. Но их донесения были неутешительными. Все четыре года отсутствия Найта Кейт вела себя как монашка, сидя безвылазно в своем доме в Бенедикт-Кэньон – за исключением тех моментов, когда она занималась благотворительностью в пользу военнослужащих и встречалась с узким кругом друзей, включавшим Оскара Фройнда и некоторых других с «Монак пикчерз». Она также часто обедала и гуляла среди "холмов с неким Норманом Вэббом, малоприятным типом, бывшим голливудским сценаристом.

Когда Найт вернулся с войны, Кейт полностью посвятила себя ему, находясь при муже неотлучно. Ни теперь, ни во время его отсутствия не было и намека на неверность с ее стороны. Кейт была преданной женой – событие, невероятное в Голливуде.

На данный момент жизнь Найтов была безупречной. Они были тихой супружеской парой, жившей в обычном доме среди холмов. Они не посещали вечеринки, не увлекались азартными играми, не баловались наркотиками или алкоголем. Их существование было разительным контрастом голливудскому стилю жизни.

Но теперь ставки росли. Хэйс был просто обязан найти нечто, исхитриться нанести удар Джозефу Найту, вбить клин в хорошо смазанные колеса будущего фильма конкурента. Он велел детективам удвоить свои усилия и кровь из носа, хоть на краю земли, разыскать какого-нибудь типа, так или иначе связанного с Найтами. Слабое звено должно быть нащупано!

На карту была поставлена карьера Брайана Хэйса. Этого только еще не хватало! В Голливуде тесно для них двоих – для него и Найта одновременно. Арнольд Шпек дал это понять предельно ясно. Хэйс должен или свалить Найта, или потерять все.

Третьего не дано.

Кейт Гамильтон узнала новую сторону счастья, в корне отличную от упоительной радости, которую она испытывала во время их головокружительного романа с Джо Найтом, – но не менее чудесную и прекрасную.

Первое, что она заметила, когда Джо вернулся с фронта, – каким он стал худым. Он не выглядел тем человеком, за которого она выходила замуж. Тот Джозеф Найт, которого она знала прежде, был сложен, как профессиональный атлет, его фигура дышала мощью, скрытой в его хорошо развитой мускулатуре, глаза пристально вглядывались в окружающий мир. Теперь его взгляд, казалось, был направлен внутрь себя, в то место, где гнездилась загадочная, непостижимая боль.

В сущности, Джо был очень тяжело ранен. Его бедро раздроблено шрапнелью. Лечение, которое он получил в лагере для военнопленных, было весьма поверхностным. В первый же месяц после возвращения домой он перенес продолжительную и очень сложную операцию на бедре. Через четыре месяца последовала вторая. С тех пор он страдал от постоянной боли. Три раза в день он должен был принимать горсть лекарств, и, несмотря на их явное воздействие, его глаза были глазами человека, постоянно борющегося с физическими страданиями.

Но он не мог допустить, чтобы Кейт мучилась из-за его состояния.

– Немного немеет в дождливые дни, – говорил он с улыбкой. – Как у всякого ветерана.

Он также никогда не рассказывал Кейт об одиннадцати месяцах, проведенных в лагере нацистов.