Но она знала, что ни в коем случае не может поделиться этим с Джо. Работа над сценарием наполовину вернула его к жизни. Остальное должен довершить фильм – и она сама. Если Кейт постарается вложить в роль всю свою душу и мастерство, это будет лучшее, что она может сделать для его спасения.

Со временем радостное возбуждение по поводу новой работы с Джо ослабило остроту ее тревог – сможет ли она играть достойным образом перед камерой? Подобно Джо, Кейт постепенно начинала чувствовать себя опять профессионалом. Она тоже возвращалась к творческой жизни.

Наконец война окончилась для Джо и Кейт. Они снова вместе. Они снова могут жить.

В небольшом кафе, незамеченный другими посетителями, сидел человек и читал заметку о новом фильме Джозефа Найта в «Дейли вэрайэтиз». Очерк сопровождался фотографией Найта вместе с Кейт Гамильтон.

Машины бесшумно сновали за окнами кафе. Перед ним были чашечка кофе и недоеденный пончик. Забытая сигарета тлела в металлической пепельнице.

Он понимающе кивал головой, когда читал ту часть заметки, которая касалась ран Найта. Он знал, что это такое, потому что сам был ранен – отметина в память о Гуадал-канале. Он тоже был ветераном.

Теперь он глядел на фотографию Кейт и пробегал глазами то, что она говорила репортерам.

«Я люблю его как мужчину и уважаю как кинематографиста…»

Человек улыбнулся, иронически поджав губы.

«Итак, ты достигла всего, детка, не так ли? – думал он. – Твой мужчина вернулся, и твоя карьера снова пойдет вверх. Какая удача для тебя…»

В течение четырех лет он наблюдал за растущей славой Кейт. Он видел ее в «Бархатной паутине» множество раз, покачивая головой, – он оценил ее талант и талант ее нового мужа.

Но он не предпринимал никаких шагов. Он только ждал, когда станет ясно, каких высот она сможет достичь. Он не хотел вмешиваться, пока ее статус не упрочится и Кейт не станет признанной знаменитостью. Всемирно известной звездой номер один. Не раньше.

Внезапно началась война, и он отложил воплощение своего замысла. Четыре года он служил в морской пехоте – трудные, страшные четыре года… Он вернулся с войны, разгоряченный насилием и готовый на что угодно.

Готовый заняться Кейт…

Он бросил последний взгляд на фотографию Кейт в газете. Как она великолепно выглядела! Как дивно… Неотразимая! Но все же это была просто Кейт.

Просто его жена.

Час пробил, Кетти, душка. Я уже здесь.

Бросив десятицентовую монетку на столик для официантки, Квентин Флауэрз встал, оставив сигарету дымиться в пепельнице. Он направился к двери кафе, открыл ее пинком и вступил на залитый солнцем бульвар Санта-Моника. Он был в Калифорнии. Он был в Голливуде.

2

Ив Синклер проснулась в одиночестве.

Комната была в полумраке. Она не знала, была ли еще ночь или уже наступил день. В ее голове было пусто – память замутнена изрядной порцией алкоголя, выпитого с вечера. Впрочем, так было слишком часто последние четыре года. Слагаемыми ее жизни были спиртное, наркотики, бесчисленные, часто едва знакомые мужчины и кошмарные мысли по ночам. Казалось, от ее былой гордости не осталось и следа.

Она лежала на кушетке в комнате своего дома в Малибу. Она могла слышать волны, накатывающиеся на берег снаружи, тревожные и зловещие. Они открыла глаза с болезненным усилием. Мгновение она смотрела перед собой, как смотрело бы немое существо на заре мира, вглядываясь в темноту как в нечто абсолютно беспросветное, неизведанное и бездушное.

Потом она пришла в себя настолько, чтобы понять, кто она такая.

Прострация сменилась рыданиями. Мир приоткрыл знакомое лицо, уродливое и безнадежное. Еще одно утро. Она проснулась. Дикая головная боль, вызванная похмельем, начала разрывать мозг.