— Хорошо, — сдался Трей и снова ослабил поводья, позволяя лошади идти дальше. — Я действительно считаю Мэг очаровательной. В ней что-то есть. Но только не спрашивай меня, что именно. Я сам пытался понять и не смог.

— Но ты собираешься упорствовать и отрицать, что Мэг тебе нравится, не так ли?

— Я же сказал, я признаю, что она мне нравится. Но не более того. Это не любовь! И у этих чувств нет будущего! — упрямо повторил Трей. — В воскресенье она уедет. И все. Конец истории. — Трею вдруг стало ужасно грустно, но он, естественно, не собирался в этом признаваться.

— Да, и я точно так же думал об Элли, — сказал Чак. — Я заходил к ней в гостиничный номер вечером накануне последнего дня родео. — Он натянул шляпу ниже, будто желая скрыть лицо от взгляда брата. — Я упрямо не желал признаваться в том, что не хочу потерять ее навсегда.

— Ты бы не нашел ее, если бы она сама не приехала к нам на ранчо, — напомнил Трей, прекрасно зная подробности этой истории.

— Да, неизвестно, что случилось бы, не будь Элли такой упорной. Сам я ее, возможно, и не смог бы найти. — Чак повернулся к Трею. — Что бы было тогда?

— Ну, если бы да кабы, — лениво протянул Трей, — в любом случае моя история даже отдаленно не похожа на вашу с Элли.

— Откуда ты знаешь?

Трею не хотелось спорить. Нет, он, конечно же, не любил Мэг Чейстен. Она уедет в воскресенье, и все закончится. В его жизни нет места для жены. Он не собирается жениться, и ни одна женщина не сможет этого изменить.

Но слова Чака никак не выходили из его головы. Он продолжал думать о разговоре с братом и тогда, когда они вернулись на ранчо и завели лошадей в стойло.

Выходя из конюшни, Трей увидел, что к ним приближается Мэг. Он усмехнулся, заметив, что она смотрит только на него и идет именно к нему. Но улыбка быстро сошла с его губ. Она приближалась, и он уже мог разглядеть ее лицо. Что-то неправильное, необычное было в его выражении.

Она остановилась перед ним, и он не мог не заметить, что на ее щеках пятнами пылает румянец. И это была краска гнева и раздражения.

— Мне сказали, что вы ответственный за родео, — с вызовом произнесла она, едва удержавшись, чтобы не ткнуть ему пальцем в грудь.

Чак поклонился Маргарет и заметил:

— Я также ответствен, мисс.

Но Мэг проигнорировала его слова. Ее ярость была направлена на Трея. Тот в свою очередь не понимал, в чем проблема.

— А вам не приходило в голову, что случилось бы, если бы Ричард Эмери свернул себе шею? Что стало бы с вашим ранчо? — она выдержала паузу. — Отвечайте!

— Да что вы так злитесь? — спросил Трей, ухватив Мэг за руку, которой она в раздражении жестикулировала: — Уж не из-за любительского ли родео?

— Конечно, из-за этого, — ответила она, повысив голос. — Этот мужчина дурак, попросил позволить ему сесть на дикую лошадь, но вы, вы — человек, который отвечает за безопасность, позволили ему это сделать, значит, вы еще больший дурак!

— Послушайте, Мэг! Мэг…

— Нет, это вы меня послушайте! Поверьте, я сделаю так, что о вашей безответственности узнают владельцы ранчо!

— Мэг, та лошадь…

— …та лошадь могла убить Ричарда Эмери, гостя ранчо! — закончила за него Мэг.

По-прежнему держа Мэг за руку, Трей притянул ее ближе к себе в попытке успокоить:

— Вы можете помолчать минуту и выслушать меня? — настойчиво попросил он.