Loading...
Изменить размер шрифта - +
Никто из них не подходил к помещению, где лежал больной. Через несколько минут городовые и солдаты оставили буксир, который сейчас же отчалил.

«Сунгач» медленно удалялся от пристани. Некрасов стоял на палубе до тех пор, пока последние строения Благовещенска не скрылись во мраке ночи. Только тогда он подошел к надстройке на барже.

– Иван, ступай на вахту, но сперва умойся, – крикнул он с порога.

– Слушаюсь, капитан... «Струпья» поотпадали сами, потому что хлеб высох...

Капитан расхохотался и зажег свечу. Открыл люк в полу.

– Конец тревоги! Прошу всех наверх, к ужину! – крикнул он.

– Ну, я начинаю верить, что нам удастся выбраться из ловушки, – сказал боцман, с трудом протискиваясь через небольшой люк в полу. – Великолепная идея с этой оспой.

– Тем лучше... для них и для нас, – ответил Некрасов. – Можете положить оружие. Думаю, что ночь пройдет спокойно...

 

XXII

Не подведет ли Пандит Давасарман

 

Стояла одна из тех темных, холодных и ветреных ночей, какие бывают в Уссурийском крае. На берегу залива Терней, несколько выше места впадения реки Сицы в Японское море, время от времени появлялся красноватый, меняющий яркость свет. Казалось, что кто‑то посылает сигналы неизвестному, находящемуся в открытом море. Это Смуга и его друзья призывали Пандита Давасармана, чтобы он взял их на свой корабль.

С тех пор как они притаились среди скал на крутом побережье, прошло пять долгих дней и ночей. Они давали условленные сигналы, а Пандита Давасармана все не было. Смуга стоял, склонившись над огнем, горевшим в очаге, выложенном из камней, который сверху накрывался одеялом. В равные промежутки времени он снимал одеяло и открывал огонь в сторону моря. Оттуда свет костра можно было заметить на весьма далеком расстоянии.

– Сидим на мели, – недовольно пробурчал боцман. – Дело выглядит так, что вместо Пандита Давасармана мы привлечем к себе внимание казаков...

– Возможно, Удаджалак не очень точно запомнил инструкцию, – печалился Томек.

– Мы прибыли на несколько дней позже, чем это было условлено, – сказал Вильмовский. – Однако я не думаю, чтобы Пандит Давасарман не посчитался с возможностью нашего опоздания,

Томек пытался взглядом пробить темноту ночи. Издалека слышался монотонный шум морского прибоя. Пронзительный ветер свистел среди прибрежных скал... Томек взглянул на Наташу и Збышека. Они, нахохлившись, сидели под скалой. Люди, не привычные к далеким путешествиям, они особенно страдали во время этого двухнедельного похода по Уссурийскому краю. Некрасов довез их на своем «Сунгаче» до самого устья Имана, но здесь им пришлось расстаться. Они не могли также пойти на риск покупки лошадей, так как это могло стать известным полиции. Поэтому, захватив скромные запасы продовольствия и спальные мешки, они пешком углубились в Уссурийскую тайгу. Смуга и Вильмовский не боялись заблудиться. Достаточно было идти вдоль течения реки Имана. К сожалению, силы ссыльных быстро иссякли. Темпы марша слабели день ото дня. Несколько раз пришлось на коротких участках дороги нанимать у туземцев лодки. Они редко, однако, заглядывали в их жилища. Известие о появлении вооруженной группы иностранцев могло быстро дойти до военных властей. Одинокие охотники и сборщики жень‑шеня часто принимали их за хунхузов и бежали от них прочь.

Таким образом, они пришли к берегу моря значительно позже, чем это было условлено с Пандитом Давасарманом, что могло повлечь за собой весьма печальные последствия.

Измученные, без запасов продовольствия, участники экспедиции со скрытым отчаянием ждали спасения, которое все не приходило,

Один лишь Смуга не падал духом. Из ночи в ночь он упорно подавал сигнал.

Быстрый переход