— Бедный молодой человек! Бедные девушки! Бедное семейство! — сказала Нанон с горестным выражением.

В эту минуту в долине послышался звук барабанов и труб.

— Трубят сбор. Нам пора отправляться дальше! К счастью, мы уже пообедали, — сказал сержант.

Солдаты встали; время привала кончилось, и вся армия опять отправлялась в путь. Однако поезд военных комиссаров еще не тронулся, он должен был ждать, пока пройдут полки. Рупар подошел к жене.

— Желаю вам счастья! — закричал сержант. — А после сражения мы позавтракаем вместе.

Нанон пожала руку Арманды и еще раз поцеловала молодую женщину.

— Я маркитантка французских лейб-гвардейцев, — сказала Нанон, с нежностью смотря на Арманду, — если я могу быть чем-либо полезной бедной молодой девушке или ее отцу, полагайтесь на меня, как на саму себя! Слышите? Во время сражения я могу быть вам очень полезна.

— О да! — сказала растроганная Арманда.

— Я расскажу о вас маркитантке гренадеров, она моя приятельница, притом гренадеры и лейб-гвардейцы всегда сражаются рядом.

— Вы понаблюдаете за Роланом во время сражения?

— Обещаю вам. Я прежде увижусь с вами и отведу в такое место, где смогу вас тотчас найти в случае, если он будет ранен.

— Позвольте еще раз поцеловать вас, — сказала Арманда со слезами на глазах.

— От всего сердца!

Обе молодые женщины обнялись и поцеловались с волнением.

— Садись, Арманда, — закричала Урсула.

— Отряд, стройся! — скомандовал Тюлип.

XI. Ночь на 10 мая

На правом берегу реки Шельды, в той части равнины, которая расположена между селением Антуань и лесом Барри и в центре которой находится деревушка Фонтенуа, расположились две трети французской армии, а одна треть занимала весь левый берег. Сообщение между обоими берегами обеспечивал быстро возведенный мост, довольно широкий, так что и кавалерия, и артиллерия свободно проходили по нему. Этот мост построили у местечка Калонь, что на левом берегу. Было десять часов вечера 9 мая 1745 года.

В обоих лагерях все огни были погашены, чтобы неприятель не мог видеть, что там происходит. Царила глубокая тишина. Только часовые и передовые посты бодрствовали, вся армия подкрепляла сном свои силы, которые скоро ей должны были пригодиться.

И лишь в Калони светилось несколько окон. Перед дверью дома у самого моста расположилась группа неподвижных и безмолвных солдат. Это были лейб-гвардейцы. Лошади их были привязаны к кольцам, вбитым в стену дома. Пять лакеев водили шагом пять других лошадей взад и вперед по берегу реки, не отходя далеко от дома. Два человека, облокотившись о перила моста, тихо разговаривали.

— Вы торопились приехать, Таванн, — говорил один.

— Я загнал трех лошадей, дорогой Креки, но я загнал бы и десять, чтобы успеть вовремя. Черт побери! Если бы начали драку без меня, я бы никогда себе этого не простил.

— Вот и король! — сказал Креки.

Король появился на пороге дома. Лакеи немедленно подвели лошадей для короля, дофина, принцев и королевской свиты.

Маршал Саксонский также подошел к королю. Он, казалось, передвигался с трудом.

— Останьтесь, дорогой Мориц, — сказал Людовик XV, вложив ногу в стремя.

— Я сопровождаю короля, — ответил маршал.

В это время подвели лошадь Морицу Саксонскому.

— Останьтесь, вам не стоит ехать, — повторил Людовик.

— Я сожалею, ваше величество, что вынужден ослушаться вашего приказания, — ответил Мориц, — но я вас не оставлю.