Ролан печально опустил голову.

— Месье Ролан, — продолжал Людовик XV. — Если вы не будете ни убиты, ни ранены, явитесь ко мне вечером после сражения — я приказываю вам.

Ролан низко поклонился.

«Король нарочно запрещает мне позволить себя убить», — подумал Ролан, опираясь на свой мушкет.

Объехав все редуты и центр армии, король достиг деревни Антуань, справа от которой также расположились войска. Антуань была укреплена еще лучше, чем лес Барри и Фонтенуа. Многочисленные пушки защищали редуты. Когда король осмотрел все, он протянул руку маршалу и сказал просто:

— Благодарю.

— Я исполнил свой долг, — ответил маршал, — теперь армии предстоит сделать все остальное.

— Она сделает.

— Я в этом не сомневаюсь, государь.

Всадники отправились обратно. На мосту король встретил Таванна, ожидавшего его.

— Ну что? — спросил король.

— Все приказания отданы и исполнены, государь, — ответил виконт.

Король продолжал свой путь. Доехав до двери дома, который был у самого моста, он опять поклонился Морицу и сказал:

— Любезный маршал, этой ночью вы снова превозмогли ваши страдания, я на это согласился, но завтра — другое дело, я приказываю вам оставаться в постели целый день.

— Но, государь… — начал Мориц.

— Сражение будет только послезавтра, отдыхайте же — это необходимо. Это мнение Пейрони, и я так хочу!

Когда король говорил: «Я так хочу», надо было повиноваться. Маршал низко поклонился Людовику XV и в ту минуту, когда король входил в свою квартиру, направился через улицу в дом, находившийся напротив.

Людовик XV, отпустив всех его сопровождавших и оставшись наедине с Ришелье, открыл письменный стол и, взяв оттуда запечатанное письмо, сказал герцогу:

— Отправьте, дорогой герцог, немедленно это письмо по адресу. Пусть его передадут мадам де Помпадур в собственные руки.

— Государь, все будет исполнено в точности.

Он поклонился и вышел из апартаментов короля.

Он оказался на темной и пустынной улице и быстро дошел до дома, который находился рядом с домом короля. В ту минуту, когда он переступил порог, лакей, открывший дверь, сказал:

— Вас кто-то ожидает.

— Кто? — спросил Ришелье.

— Господин, отказавшийся назвать свое имя.

— Где он?

— В гостиной.

Ришелье проворно взбежал по ступеням лестницы и, поднявшись на первый этаж, открыл дверь. В комнате, освещенной двумя свечами и убого меблированной, сидел человек, закутанный в большой плащ. При виде Ришелье он встал, и плащ упал на спинку стула.

— Граф де Сен-Жермен! — воскликнул Ришелье с удивлением. — Когда вы приехали?

— Десять минут назад.

— Откуда вы?

— Из Парижа, герцог.

— Добро пожаловать, граф. Чему я обязан счастьем видеть вас?

— Этому письму, которое мне поручено передать вам в собственные руки.

Сен-Жермен подал Ришелье письмо, изящно сложенное, надушенное. Ришелье распечатал его.

— Письмо от мадам де Помпадур! — сказал он.

Он внимательно прочел письмо, потом, опустив руку, державшую его, пристально посмотрел на графа Сен-Жермена, лицо которого было бесстрастно.

— Я не хотел посылать письмо мадам с курьером. Я взялся доставить его лично.

— Вы благоразумно поступили.

Ришелье опять погрузился в размышления и, протянув руку графу, сказал:

— Благодарю вас.