Что же делать? В Нью-Йорке его не будет рядом, и он не сможет ее защитить. Сойер знал, что не может поехать с ней, его место – здесь, в Близзард-Бэй. Он поклялся, что отыщет убийцу сестры, даже если на это потребуется вся жизнь. Теперь, когда убийца, по-видимому, тот же самый, снова нанес удар – даже дважды, – шансы найти его выросли. Возможно, обстоятельства двух последних преступлений помогут обнаружить хоть что-нибудь, хоть какие-то улики.

Но как же Джори? Сойеру не давала покоя мысль, что влечение к ней могло притупить его внимание, ослабить дар предвидения. А может быть, наоборот, он придумал на пустом месте несуществующую опасность, которая может настигнуть ее в Нью-Йорке, потому что просто не хочет, чтобы она уезжала? Последнее объяснение казалось вполне разумным. Но не так ли он приписывал видения о Сьюзен игре собственного воображения, порожденной подсознательным страхом перед женитьбой?

– Вот твоя машина.

Слова Джори вывели его из задумчивости. Сойер встрепенулся и заметил, что машина снизила скорость и сворачивает на обочину. Впереди, на том же месте, где он его и оставил, стоял «шевроле». Сойер только сейчас обратил внимание, что солнце давно склонилось к западу и редкие придорожные кусты отбрасывали на пустую дорогу длинные тени. Ему не понравилось, что Джори должна будет одна в темноте добираться до самого Нью-Йорка.

Сойер заметил, что Джори, остановившись, не стала заглушать двигатель «рейнджровера», а только поставила ногу на педаль тормоза, не убирая рук с руля.

– Джори, – начал он, – уже довольно поздно…

– Вижу, именно поэтому я и хочу как можно быстрее высадить тебя и двинуться в путь, – довольно ядовито заметила она.

– Может быть, тебе лучше подождать до завтрашнего ут…

– Нет, – резко перебила Джори. – Я еду прямо сейчас. Я не могу остаться еще на одну ночь. Мне не хочется возвращаться в гостиницу к Гретхен, и я не могу…

Она не договорила, но Сойер понял, что она хотела сказать.

«Я не могу остаться с тобой».

Если она останется, они проведут ночь в объятиях друг друга, и тогда одному Богу известно, хватит ли у Сойера сил отпустить ее утром. Вопрос стоял так: сейчас или никогда. Сойер это понимал, и она, по-видимому, тоже.

Джори смотрела прямо перед собой. Сойер повернулся и взглянул на нее, запоминая точеный профиль. Ее подбородок был решительно поднят, но Сойер понял, что невозмутимость ее показная.

Ему так много хотелось ей сказать… Сказать, что он будет беречь воспоминание об их близости, как самое ценное сокровище. Сказать, что, если ей что-нибудь понадобится – все, что угодно, – он всегда готов прийти на помощь. И самое главное, сказать, что, сложись обстоятельства по-другому, он ни за что не отпустил бы ее вот так.

Сойер с трудом сглотнул, положил руку на ручку дверцы и выдавил из себя:

– Джори, береги себя, пожалуйста. – Чтобы голос не дрогнул, ему пришлось собрать в кулак всю свою волю.

Она кивнула, не глядя на него.

Сойеру отчаянно хотелось дотронуться до нее, привлечь к себе, обнять и не отпускать. Вместо этого он открыл дверь, вышел из «рейнджровера» и направился к своей машине.

Джори проехала мимо, быстро набирая скорость, и, еще до того как он успел дойти до «шевроле», скрылась за поворотом. Но Сойер заметил, что в последний момент, перед тем как исчезнуть, она бросила взгляд в зеркало заднего вида. Тогда он поднял руку и махнул ей на прощание.

***

Когда Сойер захлопнул за собой дверцу «рейнджровера», глаза Джори оставались сухими. Она не заплакала, и когда он пошел к своей машине.