— Кто он?

— Разведчик, — с гордостью ответила Дуня. — Орден Ленина имеет. Он и дома отчаянный был. А там вовсе разошелся.

— Объявится твой разведчик. Не горюй, — поспешил утешить ее Степан.

— Объявится. Вернется. Так все говорят. Друг дружку утешают. А ведь все-то все равно не вернутся. Многие не вернутся. Вдруг и братан, Страшно. Как подумаю, кровь стынет. Своими руками задушила бы этого проклятого Адольфа. Скажи мне: Умри, Дуня, и война кончится». Секундочки не колебалась бы.

— Да разве ты одна такая? — с оттенком обиды заговорила Нюра. — У меня никого там нет. А и я себя не пожалела бы. Только ведь такого не бывает. Они еще не скоро нами подавятся. Бить их надо. Я письмо в ЦК комсомола написала. Прошусь в связистки к партизанам.

— Да ну!

— Вот так Нюрка!

— А нам ни слова. Тоже подружка.

— Всех-то разве возьмут? А одна, может, и пройду. Не дуйтесь. Чего раньше времени. Еще и совсем не ответят. Мало ль охотников. Только маме моей не проговоритесь.

— Что ты…

Вдруг Вера сорвалась с места, взялась за угол стола, скомандовала: «А ну, берись!» и вот уже стол придвинут к стене, а посреди комнаты образовалась небольшая площадка. Вера встала на пятачке, притопнула:

— Давай, Степа, подгорную.

Лихо играл Степан. Лихо плясали девчата. До полного изнеможения стучали каблуками в старые половицы. С удалым задором и даже с яростью, словно топтали свою невзгоду и печаль.

До вторых петухов в доме Веры горел огонь. Гости расходились не спеша.

— Пора и мне, — лениво проговорил Степан. — В кошеве отосплюсь.

— Оставайся. Я уйду к маме на печку, а ты ложись на кровать.

Степан окинул взглядом нарядную пышную постель с целой горой подушек.

— Ладно. Уговорила.

Вера убрала со стола, приготовила постель. Пожелала гостю спокойной ночи. А он вместо традиционного ответа вдруг спросил:

— Ты долго жила с мужем?

Она вздрогнула. Скользнула по его лицу пытливым взглядом.

— Нет, всего два месяца.

— Где он сейчас?

— Воюет.

— На побывку домой не обещается?

— Что ты. Теперь только по ранению домой отпускают.

— Всяко бывает. Пишет-то часто?

— Прежде часто. Теперь нет. Давно не было. Последний раз прислал из-под… — умолкла на полуслове, соображая. Вдруг вспомнился сегодняшний разговор в сельсовете, неприязненный взгляд лейтенанта. Вера приложила левую руку к груди. — А ты почему о нем расспрашиваешь? Что-нибудь случилось? Да? Ну говори же… Говори… Пожалуйста…

— Да нет. — Степан смущенно потупился. — Просто так, поинтересовался…

— Врешь! — Шагнула к нему. В глазах сверкнули слезы. Голос задрожал. — Думаешь, я глупенькая? Ничего не понимаю? Все понимаю. Врешь ты. Врешь!

— Вру, — сердито отрубил Степан и встал. Заговорил медленно, тихо, натянутым голосом. — Не хотел праздник портить. А если хочешь знать правду… Знай… Твой муж — предатель. Дезертир. С передовой бежал. Если не поймают — скоро сюда заявится.

— Ой!.. — вскрикнула она и отшатнулась. Закрыла руками лицо. Глухо застонала, раскачиваясь из стороны в сторону…

— Вера! — окликнул он. — Послушай, Вера.

Она опустила руки, и Степан поразился происшедшей в ней перемене.