— О! В самом деле! — он сел, как будто идея его заметно заинтересовала. — Конечно, я помню, что у Мэри должны гостить дети ее брата, и в последний раз, когда мы встречались, она жаловалась, что не знает, чем с ними заниматься, — он оценивающе смотрел на нее. — Вы любите детей?

— Очень.

— Тогда это решает проблему, не так ли? Если гордость не позволяет вам остаться у моей тетки, такая работа у Мэри Ван Лун — это то, что нужно! Вам непременно понравится у Ван Лунов. Хотя Эдвард часто и надолго уезжает, вы найдете его очаровательным, когда он дома. И я уверен, что ваша сестра захочет остаться. Кроме того, будет жаль, если вы уедете, не увидев эти долины под снегом. Вы должны научиться ходить на лыжах.

Он считал само собой разумеющимся то, что она собирается принять это положение гувернантки, или как бы оно ни называлось, и на мгновение прелесть весеннего дня померкла от удручающей мысли, что для него не имело большого значения, оставалась она или уезжала. Но для нее мысль о том, чтобы уехать домой и оставить его была настоящим мучением.

Она судорожно сжала в ладонях сосновые иглы, так что вздрогнула, когда они вонзились в кожу, он заметил это, взял ее за руку и внимательно осмотрел.

— Иглы у сосен острые, — попенял он, — и вы должны относиться к ним с уважением.

Потом он похлопал ее по руке, положил ее к ней на колени и улыбнулся.

— Я уверен, что будучи типичной англичанкой, вы до смерти хотите своего чая, — сказал он. — Не посмотреть ли нам содержимое этой корзинки?

Остаток дня и ранний вечер пролетели, как на крыльях. Вирджиния была решительно настроена наслаждаться каждой минутой и выкинуть из головы все мысли о будущем. Они вместе пили чай из термоса, попробовали все сорта аппетитных бутербродов и кондитерских изделий, потом упаковали корзину и пошли прогуляться среди сосен, оканчивавшихся у небольшого моста через лощину далеко внизу.

Вирджиния заглянула в овраг и вздрогнула от охватившего ее страха при мысли о том, что если бы не было крепких поручней, они легко могли бы свалиться в пропасть. Леон Хансон посмотрел на нее и заметил, что она побледнела. Успокаивая, он обнял ее одной рукой.

— Здесь не опасно, — сказал он, — но вы очевидно боитесь высоты.

— А вы? — спросила она, подняв на него глаза.

— О, нет, — он посмотрел вверх на величественные пики, возвышавшиеся вокруг них. — Мне хотелось бы взять вас однажды с собой в горы, и тогда, может быть, вы обнаружите, что, в конце концов, тоже не боитесь высоты.

— Мне так не кажется, — с сомнением ответила она.

Но внезапно ее осенило: С ним никакая опасность не была бы опасностью — или переставала бы быть ею. Она пересекла бы Африку с севера на юг, вынося все лишения пустыни, опасности и неудобства джунглей, если бы только он был рядом с ней. Все что угодно, любую цену она заплатила бы за то, чтобы он не уходил из ее жизни (или она из его, как непременно должно случиться!), только бы не услышать вскоре, что он женился на Карле Спенглер.

— О чем вы сейчас думаете? — спросил он мягко, вглядываясь в ее лицо.

Вирджиния знала, что не могла сказать ему, о чем думала, так что вместо этого она напомнила ему:

— Еще до того, как мы вышли из этого леса, вы сказали, что хотите попросить меня об одной услуге. О чем же?

— Я так грубо выразился? — проговорил он, и его взгляд снова, будто магнитом, привлекло к мягкой, нежной линии ее губ. — Кое-что на память об этом прекрасном дне — это, определенно, звучит гораздо приятнее!

И прежде чем она поняла, что он собирается сделать, он наклонился и решительно прижал свои губы к ее.