Накинув на голову шерстяной капюшон, Илис вышла во двор и огляделась. Хотя солнце светило ярко, отражаясь от стекол и снега, холодный ветер напоминал, что стоит декабрь. Девушка медленно спустилась по лестнице и направилась к воротам. Ее действия не вызвали никакого переполоха со стороны обитателей замка, и она, пройдя по мосту, двинулась по тропинке, которая шла вдоль рва. Высокая стена замка защищала ее от резких порывов пронизывающего ветра.

Она остановилась на вершине небольшого холма, увидев, что путь преграждают густые заросли ежевики и шиповника. Шапки снега пригнули ветви к земле, покрытой сухой прошлогодней травой. Вокруг, насколько хватало взгляда, не было никаких следов. Поняв, что здесь ей не пройти, Илис повернула назад, однако болезненный укол в лодыжке заставил ее резко остановиться. Она подняла юбку, чтобы вытащить из ботинка чертополох, и вздрогнула, когда острая колючка впилась ей в палец. Некоторое время она разглядывала ранку, а в ее голове уже зарождался дьявольский план. Ее губы медленно растянулись в злобной усмешке. Ей стало чрезвычайно интересно, как всемогущий владелец замка отреагирует на колючки в своей постели. О, как же сладостна будет месть, и не нужно будет подвергать себя опасности, и не нужно будет мучиться сомнениями, и не нужно будет спасаться бегством. Ей обеспечена полная безопасность, и толстый брус на двери ее спальни надежно защитит ее от вражеского вторжения.

Рассмеявшись во весь голос, Илис распустила шнурок и сбросила нижнюю юбку. Единственный способ быстро набрать побольше колючек — это протащить по зарослям ткань. К тому же это и наиболее безболезненный способ. В мгновение ока девушка собрала достаточно колючек для претворения своего плана и, скомкав нижнюю юбку, чтобы, не дай Бог, не уколоться, заспешила к замку. Надо торопиться. Максим может вернуться в любую минуту.

Илис опять пересекла двор и, убедившись, что Фича и Спен-са нет в зале, забежала в свою спальню, чтобы взять гребень, а потом бросилась на третий этаж. Она сдернула меховое одеяло, откинула простыню и принялась за работу. Тщательно отодрав от нижней юбки колючки, она разбросала их по матрацу, затем постелила простыню и расправила одеяло.

Илис на цыпочках подкралась к двери, прислушалась и только после этого покинула комнату. Пора уже было одеваться для поездки в Гамбург, и она торопливо натянула на себя платье. Ее так и распирало от радости за свою проделку. Она была счастлива и преисполнена дерзких замыслов, когда вскоре к ней постучался Максим.

— Иду, — откликнулась Илис и, подхватив плащ, распахнула дверь.

Она остановилась на пороге. Взгляд Максима медленно скользил по девушке, подмечая мельчайшие детали ее туалета. Их глаза встретились, и она, вопросительно подняв бровь, заметила:

— Милорд, когда в следующий раз будете раздевать меня, оставьте хотя бы рубашку. В коридоре очень холодно.

— Я просто восхищаюсь вашим платьем, — стал оправдываться Максим. «И тем, что под ним», — добавил внутренний голос.

— Я понимаю, что эта одежда предназначалась для Арабеллы, — уколола его Илис, стремясь разозлить. — Но, учитывая сложившиеся обстоятельства, она, я уверена, ничего не имеет против этого, так как для покупки столь дорогих туалетов у нее есть муж.

Максим нахмурился. Ему было неприятно напоминание об Арабелле, но, как ни странно, по совершенно иной причине, чем он предполагал. Его мучило сознание вины. Словно он повернулся спиной ко всему тому, что делал ради Арабеллы. Однако именно она с готовностью приняла предложение другого сразу же, как пришло сообщение о его смерти. Ведь если быть до конца честным с самим собой, она недолго оплакивала его.