Максим коротко кивнул в сторону лестницы:

— Мы можем идти?

Илис проскользнула мимо него и заторопилась вниз. Максим ошарашенно смотрел ей вслед, удивленный такой спешкой. Перескакивая через несколько ступенек, он мгновенно догнал ее, но Илис не решилась поднять на него глаза, так как боялась, что он заметит в них нечто похожее на восхищение. Действительно, в зеленом, отделанном кожей дублете и пышных панталонах он выглядел просто потрясающе, и Илис, уверенная, что у нее есть все причины ненавидеть этого человека, вынуждена была признать, что красивее мужчины она в жизни не встречала.

— Позвольте мне, — задержавшись перед дверью, попросил Максим и взял у нее из рук плащ. Накинув его на плечи Илис, он прошел мимо нее и с поклоном распахнул дверь.

Девушка была удивлена его великосветскими манерами и любезностью и почувствовала некоторую неловкость оттого, что ей открылась эта сторона его характера. Гораздо проще держать его на расстоянии и вести себя отчужденно, когда он неистовствует или читает ей нудные проповеди. Благодарно кивнув, она поспешно проскочила мимо Максима и остановилась на лестнице. Максим задержался на секунду, чтобы надеть плащ, и спустился по каменным ступеням.

Фич, державший Эдди, отдал хозяину повод и бросился в конюшню, чтобы привести лошадь для госпожи. Жеребец приветственно фыркнул, и Максим ласково погладил его по бархатному носу. Его пальцы нащупали какие-то царапины, и он наклонился, чтобы получше рассмотреть их. Вдоль носа шли четыре тонкие полосы, расположенные на одинаковом расстоянии друг от друга. Они были похожи на следы когтей какого-то небольшого животного.

— Что это такое? — спросил он, обращаясь к жеребцу. — Что у тебя там произошло, приятель? У тебя такой вид, словно ты дрался с кошкой.

Эдди завращал глазами, и Илис показалось, что он с осуждением уставился на нее. Она пожала плечами, тут же отбросив мысль о том, что это возможно, натянула перчатки и спустилась вниз. Услышав шаги Фича, она оглянулась и изумилась от того, что увидела. Естественно, любая дама посчитала бы для себя зазорным ехать на низкорослой, коротконогой, косматой белой кобыле, которую она нарекла Ангелом, особенно рядом с вороным красавцем жеребцом, но сейчас это животное, украшенное крохотными колокольчиками и яркими лентами, вплетенными в непослушную жесткую гриву, выглядело просто уродливо.

Это зрелище заставило Максима забыть о хороших манерах, и он расхохотался во все горло. Остановил его озадаченный взгляд Фича, и он сообразил, что бедняга, должно быть, трудился все утро, стремясь вычистить кобылу и как можно достойнее украсить ее для госпожи.

Хохот Максима еще больше распалил Илис, и она дала бы выход своей ярости, если бы не понимала, что Фич хотел сделать ей приятное. Она не могла ранить его доброе сердце. Однако ей страшно хотелось излить свою злобу на этого «благородного» лорда, и, бросив на него уничтожающий взгляд, Илис милостиво протянула слуге руку.

Расположившись в седле, девушка расправила плащ и юбку, потом взяла у Фича повод. Взмахнув небольшим хлыстом, она пустила кобылу быстрым шагом и проехала мимо Максима. Маленькие копыта процокали по мосту, и прошло еще несколько мгновений, прежде чем прогромыхала тяжелая поступь Эдди. Поравнявшись с Илис, Максим хмыкнул, проехал немного вперед и заставил жеребца приноровиться к шагу кобылы. Время от времени маркиз оглядывался, и тут же раздавался его громогласный, хохот, эхом отлетавший от холмов.

Ветер постепенно утих, а вместе с ним прекратились приступы веселья Максима; солнце стояло высоко, день был теплым. Снег намок и проминался под копытами Эдди. Коротконогая кобылка, на которой ехала Илис, следовала за ним, и при каждом шаге из-под ее маленьких копыт выплескивался фонтан снежной жижи, так что спустя некоторое время брюхо и ноги лошади лишились своей первозданной белизны.