Прорявкав нечто похожее на приказ, что немедленно заставило Фича прийти в себя, Максим развернул своего жеребца и прижал его к кобыле, вынудив ее опуститься на землю. Она начала пятиться, и маркиз, обхватив рукой Илис, выдернул ее из седла. Казалось, это не потребовало от него никаких усилий. Кобыла шарахалась из стороны в сторону и вставала на дыбы до тех пор, пока один из дружинников не схватил ее под уздцы. Ласково поглаживая ее и шепча успокаивающие слова, он подвел ее к Максиму, который крепко прижимал к себе девушку. Испуганная и дрожащая Илис обеими руками обхватила маркиза за шею. Аромат, исходивший от ее волос, одурманил Максима, и на мгновение ему страшно захотелось зарыться в них лицом.

— С вами все в порядке? — прошептал он, приблизив губы к ее уху.

Илис кивнула и, подняв голову, заглянула в глубину его зеленых глаз. Не промолвив ни слова, Максим направил Эдди к крыльцу. Фич, огорченный и готовый искупить свою вину, бросился помогать Илис, не переставая при этом извиняться за причиненные ей неприятности. Ее ноги коснулись ступеней, и рука Максима соскользнула с ее талии. Он стоял и ждал, и наконец она взглянула на него. Их освещал неровный свет факела, когда их глаза встретились и замерли. В течение долгого — бесконечного — мгновения они неотрывно смотрели друг на друга, потом словно издалека до Илис донесся нежный и обволакивающий голос Максима:

— Сегодня ночью вы будете украшением моих снов, прекрасная дама.

Илис смутилась еще сильнее и, не ответив, поспешно скользнула в дверь. Ее ножки замелькали по ступенькам лестницы, и она ворвалась в свою комнату. В ее голове пульсировала одна-единственная мысль. Колючки! Если она когда-либо о чем-то сожалела, так именно о том, что устроила в его постели. Разве она осмелится взглянуть ему в лицо, после того как он испытает все уготованные ею муки?

Было бы лучше, если бы он не проявлял столько великодушия и щедрости. Обратное путешествие на уродливой белой кобыле только укрепило бы ее в желании наказать его.

Илис осторожно вставила брус в скобы, защитив себя от возможного вторжения. Сбросив плащ, она принялась беспокойно шагать взад-вперед по комнате, пытаясь представить, что происходит в спальне наверху. Казалось, прошла вечность, прежде чем до нее донеслись скрип перил и шарканье сапог по ступенькам. Осталось недолго ждать того момента, когда раздастся разъяренное рычание Максима и его тяжелый кулак забарабанит в ее дверь. Девушка напряженно прислушивалась к каждому шороху. Пальцы были холодны как лед, ее трясло. Даже жар от камина, в который она подкинула еще дров, не мог унять бившую ее дрожь. Время шло, и Илис принялась медленно раздеваться. Она покрылась гусиной кожей, когда залезла в холодную постель и укрылась меховым одеялом. Устроившись на спине, она устремила взгляд в потолок, недоумевая, почему наверху не слышно никаких звуков.

А Максим беспокойно вышагивал по коридору третьего этажа. У него совершенно не было желания спать. Его мысли метались подобно ночным птицам, охотящимся за своей жертвой, и никак не могли отыскать удобного места для ночлега. Из самых дальних уголков его памяти всплывали образы Николаса и Илис. Возможно, ему следует отойти в сторону, уговаривал себя Максим, и не мешать фон Райану. Разве он не дал понять Николасу, что не интересуется девушкой, разве он своим молчанием не одобрил его действия? Однако с каждой минутой в Максиме нарастал протест против ухаживаний капитана. Он был чрезвычайно озадачен, когда осознал, что хочет оставить это право только за собой.

Недовольно нахмурившись, Максим прислонился к каменной стене и через бойницу выглянул наружу. Луна была скрыта серой дымкой, подгоняемой усилившимся ветром, с черного неба исчезли звезды. Однако этот вид не принес ему освобождения от печальных мыслей, и он опять принялся беспокойно вышагивать по коридору.