— Я пришлю вам герра Дитриха с ужином, — сказал он и, наклонившись к двери, спросил: — Миледи, не стоит ли мне попросить его раздобыть зубы дракона или корень какого-нибудь ядовитого растения, чтобы вы приготовили себе колдовское варево?

Максим прекрасно представлял, как при этих словах Илис, широко расставив ноги и уперев руки в бока, с гневно сверкающими глазами, замерла у противоположной стороны двери.

— Да! Принесите мне это и еще кое-что! Глаз тритона! Язык летучей мыши! Сердце рыдающей голубки! Пощупайте свои уши, милорд! Как, разве они не удлинились? Дотроньтесь до носа! Он вытягивается и покрывается шерстью? А ваши руки и ноги превращаются в копыта? Разве у вас еще не вырос ослиный хвост? Как же, ведьма! Будь я одной из них, все бы уже давно увидели, что вы превратились в осла! Убирайтесь отсюда, господин Осел, иначе я обязательно поставлю свой ведьмовский котелок на огонь и начну колдовать.

Его ответ, приглушенный дверью, звучал чрезвычайно мягко:

— Теперь я твердо убежден, прекрасная дама, что вы опять в добром здравии и хорошем настроении.

Он рассмеялся, а потом наступила тишина. Илис поняла, что он ушел. Однако это ни в коей мере не умалило ее раздражения.

— Я — ведьма! — ворчала она, укладываясь спустя некоторое время в постель. — Он попляшет у меня, когда колючки вопьются ему в спину.

Несмотря на эти слова, она провела бессонную ночь. Холодный ветер с воем набрасывался на замок, а девушка то погружалась в мучительные воспоминания о волнующих прикосновениях Максима, то представляла, в какое он придет бешенство, когда попадется в расставленную для него ловушку с колючками.

Наступило утро. Прежде чем открыть дверь своей спальни, Илис долго и внимательно прислушивалась, не раздадутся ли шаги на лестнице. Выйдя из комнаты, она едва не вскрикнула от изумления: на площадке стоял Максим. Все свидетельствовало о том, что он ждал ее.

Окинув его тревожным взглядом, Илис остановилась. Она решила, что наступил час расплаты за содеянное и сейчас на нее обрушатся оскорбления. Но, как ни странно, на лице Максима играла широкая улыбка.

— Какое ужасное несчастье, — вздохнул он, сочувственно покачав головой. — Вы слабеете на глазах.

Илис поспешно отвела взгляд.

— Я прекрасно себя чувствую.

— Вы уверены? — с настойчивостью произнес он, шагнув к ней.

Взяв ее за подбородок, он принялся пристально изучать ее лицо, поворачивая его то в одну, то в другую сторону, чтобы определить, не бледны ли щеки.

— Надеюсь, буря не мешала вам спать.

— Не очень, — натянуто ответила девушка.

У нее не было возможности обращать внимание на то, что творилось снаружи, когда в душе бушевал настоящий ураган.

— А вы… сэр… вы… э-э… хорошо спали?

— Увы, нет. Фич навалил в камин столько дров, что, после того как мы починили крышу, в комнате стало ужасно жарко. Я взял одеяло и отправился спать в зал. Могу поклясться, Фич перевел половину леса на дрова для моего камина.

Илис охватило ликование, когда она поняла, что у нее есть еще один день отсрочки. Она надеялась, что ей удастся убрать колючки, прежде чем он их обнаружит.

— Уверена, Фич изо всех сил старался быть полезным, — заметила она и добавила: — Хотя иногда он немного перебарщивает.

— Да, вы правы. Он действовал из благих побуждений, но я вынужден впредь запирать дверь, чтобы держать его подальше от своей спальни.

Все надежды Илис рухнули в одно мгновение, но она собралась с духом и продолжила:

— Я сегодня хотела убраться в вашей комнате. Не сомневаюсь, что после вчерашнего ремонта там ужасно грязно.