— Уверяю вас, сэр, вы будете последним, за кого я соглашусь выйти! — отрезала Илис. — Вы… вы отвратительны!

— Возможно. — Он провел пальцем по ручке двери. — Но я бы знал, как обращаться со своей женой.

Это заявление заставило Илис ухмыльнуться:

— И как же? Силой бы загнали ее в свою спальню и не выпускали бы? Она превратилась бы в такую же пленницу, как я или как Арабелла, ведь именно такая участь была ей уготована!

— Я чрезвычайно внимательный супруг, — мягко заверил ее Максим. — А вам, прекрасная дама, не пришлось бы искать себе общество, чтобы скоротать долгие зимние ночи.

— Вы хотите сказать, что я буду чувствовать себя одинокой, если выйду за Николаса? — недоверчиво произнесла Илис.

— Николас был бы для вас прекрасным мужем… когда сходил бы на берег, — небрежно ответил Максим..

Илис вскинула голову и с подозрением взглянула на него.

— А вы можете гарантировать, что всегда были бы рядом со мной?

— Я не могу обещать, прекрасная дама, ведь судьба может распорядиться иначе. Но в тех случаях, когда долг не требовал бы моего отсутствия, я всем сердцем стремился бы оказаться в вашем обществе.

Напустив на себя недовольный вид, Илис отвернулась. Однако она была до крайности смущена и его словами, и блеском его глаз, и нежностью, прозвучавшей в его голосе. Разве она может надеяться, что он будет ей хорошим мужем, если они оба знают, как сильно он любит Арабеллу? Хотя мужчине нет необходимости любить женщину, чтобы использовать ее для собственного удовольствия. Именно этого он и хочет, не больше.

Илис повернулась, чтобы дать ему должный отпор, и была страшно удивлена, обнаружив, что он ушел. Он покинул ее комнату совершенно бесшумно. Девушке показалось, что царившая в спальне тишина придавила ее. Ей до безумия захотелось вернуть его. Гораздо приятнее спорить с ним, чем беседовать с холодными стенами.

«Что он подразумевал под всем этим? — размышляла она. — Неужели он просто издевался надо мной? — Она с осуждением посмотрела в сторону двери. — Нет сомнений, что ухаживания лишь позабавят его и, как только я сдамся, он тут же использует меня, а потом, когда у него изменится настроение, оттолкнет. — Она в задумчивости стала дергать себя за мочку уха. — Я не буду играть роль пассивной дурочки в его комедии. Нет, правильно говорят, что игра гораздо интереснее, когда в нее играют двое».

И все же Илис испытывала тревогу. Его прикосновения обожгли ее, словно раскаленное железо. Как могла Арабелла забыть радость общения с этим человеком и так скоро после его предполагаемой смерти обратить свое внимание на этого грубияна Ре-ланда Хаксфорда? Разве можно назвать Арабеллу истинной женщиной, если она оплакивала гибель Максима не дольше двух недель?

До конца дня Илис оставалась в своей комнате, отказавшись спуститься к ужину. Она боялась, что под натиском убедительных доводов Максима, произнесенных таким ласкающим голосом, плотина рухнет и ее мысли выплеснутся наружу беспорядочным потоком. Вполне возможно, что она, словно какая-то слабоумная, помешанная на самоубийстве, уступит ему.

Придуманная Илис совершенно неубедительная отговорка, переданная через Спенса, повлекла за собой стук в дверь.

— Спенс сказал, что вы больны, — заговорил Максим из коридора. — Может, послать за доктором?

— Боже сохрани! Лучше я тихо скончаюсь, чем соглашусь, чтобы в меня тыкал своими иголками какой-нибудь шарлатан, который, ко всему прочему, ни слова не понимает по-английски!

Максим сложил на груди руки и улыбнулся. Девушка не так слаба, чтобы отказаться от своей обычной язвительности.