Илис отвернулась, предоставив Максиму лицезреть свой профиль, но то, как был вздернут ее точеный носик, свидетельствовало о крайней степени пренебрежения.

— Мне помог друг, — ответила она.

Женская интуиция подсказывала ей, что логика охотника, присущая мужчинам, обязательно приведет Максима к ошибочному выводу. Пусть отведает этой отравы, подумала она и решила не вдаваться в подробности, дабы не дать ему повод для успокоения.

Фон Райан! Здравый смысл Максима попался на крючок. Это мог быть только он! Подарок? Или вознаграждение за?.. При этой мысли разум Максима возмутился, и ему пришлось приложить нечеловеческие усилия, чтобы не дать вырваться наружу разгоравшейся в нем ярости.

— Кажется, вам очень нравится Николас, — пустил он пробный шар. — Но вот что интересно: устроит ли вас роль жены ганзейского капитана?

— Не понимаю, почему вас должен тревожить этот вопрос, милорд. Уверена, вы слишком заняты Арабеллой, чтобы думать о том, насколько меня удовлетворит мой выбор. Пусть вы и похитили меня из дома, но никто не назначал вас моим опекуном.

— У меня есть некоторые обязательства.

— В ваши обязательства по отношению ко мне входит как можно скорее вернуть меня домой и обеспечить меня всем необходимым, пока я нахожусь на вашем попечении. И все. Моя личная жизнь вас не касается. — При этих словах Илис поднялась, присела в торопливом реверансе и удалилась, оставив Максима сердито разглядывать пляшущие в камине языки пламени.

Глава 13

Ветер завывал в развалинах замка Фаулдер подобно раненому животному, он забирался во все дыры и щели, заполняя своим морозным дыханием спальни и зал. Его резкие порывы уносили с собой тепло от камина и очага, поэтому Илис дрожала от холода. Хотя она накинула на себя шерстяную шаль, ее пальцы закоченели, а ноги под длинной юбкой почти потеряли чувствительность. С верхних этажей доносилось непрерывное хлопанье, словно ставня никак не могла побороть свое упрямство и дать закрыть себя на щеколду. Илис услышала громкий крик Максима, который из окна что-то приказал тем, кто находился во дворе. Спустя несколько мгновений в зал, спотыкаясь, вошли Фич и Спенс, впустив сильный порыв ветра. Они сбросили свою ношу на пол и всем своим весом налегли на дверь, стараясь преодолеть сопротивление ветра и закрыть ее. Хотя их путь лежал всего лишь в конюшню, они закутались в меховые одеяла и теперь, запорошенные снегом, напоминали сказочных созданий, по преданиям, населявших север. Они ненадолго остановились возле камина, чтобы развесить для просушки плащи, потом Фич взял пилу и несколько досок, а Спенс взвалил на плечо деревянную коробку, полную гвоздей, крючков и прочей мелочи, и закинул в нее два молотка. Когда они проходили мимо Илис, Фич кивнул и торопливо произнес: «Доброе утро, сударыня». Крепко прижимая к себе инструменты, парочка принялась с шумом и грохотом взбираться по лестнице. Каждый из них стремился возглавлять это шествие, и они жарко спорили, пока на узком участке лестницы Фич не вырвался вперед и, проигнорировав поток резких замечаний, который Спенс обрушил на его спину, не ринулся к спальне хозяина. Они обнаружили, что его светлость стоит, широко расставив ноги и уперев руки в бока, за прозрачной завесой падавшего сверху снега. Маркиз медленно поднял взгляд к потолку, к тому месту, где они совсем недавно ремонтировали крышу. Разозлившийся ветер свел на нет все их труды, и выгнувшаяся дугой бровь его светлости свидетельствовала о крайнем раздражении. Не сказав ни единого слова в свое оправдание, Фич и Спенс приступили к работе, однако на этот раз их действия сопровождались указаниями и помощью хозяина замка.

Пока мужчины трудились, Илис решила воспользоваться уборкой как поводом, чтобы войти в спальню Максима.