Илис натягивала на пяльцы льняную салфетку. Наконец Максим прервал затянувшееся молчание и спросил:

— Вы собираетесь провести вечер в одиночестве или ничего не будете иметь против, если я составлю вам компанию?

То, как Илис вздернула свой изящный носик, свидетельствовало о еще не угасшей обиде. Она обратила на Максима холодный взгляд и равнодушно улыбнулась:

— Можете делать, что вам угодно, милорд. Вряд ли я имею право указывать, куда вам дозволено ходить в вашем же доме. — Оглядев комнату, она пожала плечами и добавила: — В таком, как этот.

Спенс поспешил убраться. Когда он проходил мимо его светлости, то бросил на него обеспокоенный взгляд. Илис, продолжавшая подозрительно смотреть на своего гостя, казалась маленькой и беззащитной рядом с широким и мускулистым Максимом, освещенным пламенем камина. Насколько Спенсу было известно, лорд Сеймур всегда держался как истинный джентльмен, когда оказывался в обществе дам, поэтому он надеялся, что его господин не потеряет голову, если у них начнется ссора, как это было в день его приезда.

Лицо Максима расплылось в улыбке, он придвинул к камину стул и сел.

— Как я вижу, вы еще не простили меня.

— Я не предполагала, что вы ждете этого от меня, милорд, — натянуто ответила Илис. — У меня сложилось впечатление, что вы полностью оправдываете себя.

Максим взмахнул рукой.

— Во всяком случае, я оставил вам полное ведро холодной воды.

— Гм!

Отмахнувшись таким образом от его вполне логичного довода, девушка принялась раскладывать яркие нитки. На мгновение она нахмурилась и издала звук, похожий на ворчание. Взгляд Максима, внимательно следившего за ее движениями и выражением лица, смягчился. Сколько бы Илис его ни дразнила, она все равно олицетворяла собой домашний покой и уют. На него все сильнее действовала царящая вокруг девушки атмосфера. Ему очень нравилось находиться в ее обществе, и внезапно Максим осознал, что, несмотря на их ссору, ему гораздо приятнее быть рядом с ней, чем с любой из знакомых женщин. Образ Арабеллы превратился в некое подобие тени и ушел в прошлое. И он понял, что никогда не вспомнит о других женщинах, если Илис распахнет ему свои объятия.

Всем сердцем желая помириться с ней, он предпринял несколько попыток разговорить ее, но девушка упорно молчала. Максиму, который убедился в бесполезности своих попыток, стало совершенно очевидно, что она полностью погружена в себя и будет играть роль обиженной дамы до тех пор, пока не соизволит простить его.

Он откинулся на спинку стула и вытянул ноги, устроив их па каменном выступе камина. Потом, сложив руки и закрыв глаза, предался воспоминаниям о том мгновении, когда стоял над ванной и смотрел на обнаженную девушку. Даже то, что она не хочет разговаривать с ним, не заставит его уйти и провести остаток вечера в одиночестве, во всяком случае, сейчас. Гораздо приятнее сидеть рядом с ней, пусть и обиженной, чем не видеть ее вообще.

Илис продолжала сортировать, нитки, подозрительно поглядывая на того, кого считала своим мучителем. Перед ней был человек, заставивший своих слуг пойти на преступление. Перед ней был человек, виновный в ее похищении и ответственный за все неудобства, что ей приходится терпеть. Перед ней был человек, который привез ее в чужую страну, где она слышала только незнакомую речь, который нагло ворвался к ней в комнату, чтобы отомстить ей, и помешал принимать ванну. И все же его присутствие волновало ее, рождало в сознании целый рой бередивших ее душу образов, а его взгляды пробуждали в ней странный восторг.