— Вы проводите слишком зыбкую грань между тем, что пристойно и непристойно, милорд, — с напускной храбростью заметила Илис. — Вы грозите мне наказанием за нанесенное вам оскорбление и в то же время считаете возможным врываться ко мне, словно у вас, как у хозяина и владельца замка, есть на это право.

Максим увидел, как на точеной шейке девушки пульсирует жилка. Его взгляд опустился ниже, туда, где платье облегало округлую грудь.

— Разве вы поступили по-другому, напав на меня, когда я спал? — осведомился он, вновь встретившись с ней взглядом.

Гордо вскинув голову, Илис принялась ходить взад-вперед вдоль камина, совершенно не отдавая себе отчета в том, что являет собой восхитительное зрелище. Огонь освещал стройную фигурку, сильнее подчеркивая совершенство ее форм, и бросал золотистые отблески на распущенные волосы девушки. Остановившись перед Максимом и склонив голову набок, она устремила взгляд на его красивое лицо.

— Вы и в самом деле подняли бы на меня руку, словно я капризная девчонка?

Она потянула за шнурки на его сорочке и небрежно провела рукой по мускулистой груди, проверяя на нем действие своих чар. Ей было ужасно любопытно, так же ли он восприимчив к ласке и нежным словам, как Николас.

— Неужели я вас так сильно обидела?

Максим уже уяснил, что с этой девушкой надо быть начеку, поэтому пристально следил за ней, спрашивая себя, чего она добивается.

— Да! Клянусь, вы очень сильно обидели меня.

Илис застенчиво опустила глаза и немного отстранилась, чтобы он мог увидеть, как омрачилось ее лицо.

— Неужели вам так тяжело, милорд? Вы действительно хотите выпороть меня и тем самым утолить свой гнев?

Перед ним была совсем не та разъяренная фурия, к которой он уже успел привыкнуть, и когда Илис приникла к нему, Максим почувствовал, что его сердце учащенно забилось, а по всему телу разлился огонь. Ощущая прикосновения ее упругой груди, он всеми силами удерживал себя от того, чтобы не схватить ее в объятия и не ответить на ее вопрос горячими, страстными поцелуями.

— Я никогда не хотел причинить вам вред, Илис, — хриплым шепотом произнес он.

— Да что вы говорите? — Илис резко выпрямилась, словно ее толкнули, глаза яростно запылали. — Тогда, милорд, ваше нежное и ласковое обращение оказалось для меня слишком тяжелым испытанием!

Ее кулачки забарабанили в его грудь, и он отступил, удивленный ее внезапной вспышкой.

— Разве не вы похитили меня из дома моего дяди, милорд? Разве не вы приволокли меня в грязный притон Элсатии, запихнули в ящик и против моей воли привезли в незнакомую страну, сделав пленницей среди совершенно чужих людей? — Она спрыгнула с выступа и последовала за ним, продолжая колотить его. — Разве вы не сделали меня своей рабыней?

Максим попытался увернуться, но натолкнулся на кровать. Он тяжело опустился на матрац, но его противница не давала ему пощады. Илис протиснулась между его раздвинутых колен и прижала пальчик к его груди, как раз над сердцем. Ее ноготь больно впился в кожу. Она засыпала его отрывистыми фразами, словно читала нотацию подростку:

— За кого вы меня принимаете, сэр? Что я, солдат, чтобы спать в палатке? Упаси Боже, поэтому я не в восторге от этой груды развалин, где вы чувствуете себя как дома! У меня хорошее здоровье, но мне не нравится, когда изо всех щелей дует ветер и по всем комнатам гуляет сквозняк. Каждое утро меня трясет от холода, меня берет ужас при мысли, что нужно выбираться из постели. — Успокоившись, она негромко добавила: — Честно говоря, милорд, я бы предпочла более теплую постель и, если возможно, служанку, чтобы она помогала мне с уборкой.