Забеспокоившись, Илис выбралась из уютной кровати, застеленной чистыми и душистыми простынями, и закрыла ее одеялом, чтобы сохранить тепло до своего возвращения. Она накинула длинный бархатный халат и сунула ноги в домашние туфельки, не испытывая удовольствия оттого, что теперь ее окружает такая роскошь. Какое это имеет значение, если ее отец терпит страшные лишения?

Положив несколько поленьев на тлеющие угли, Илис подвинула к камину стул и села. Ночной кошмар превратил ее сознание в огромную пустыню, и сколько она ни металась, ей так и не удалось найти уютное пристанище для своих мыслей, дабы дать им успокоиться.

Наконец она заставила себя тщательно проанализировать события последних недель. Воспоминания о Максиме мгновенно изгнали печаль из ее сердца. Его манеры отличались совершенством, а как поклонник он был безупречен. Он льстил ей, баловал ее, поддразнивал и доставлял удовольствие, пробуждая в ней восхитительное ощущение подъема. Впервые в жизни за ней ухаживал мужчина, достаточно зрелый для того, чтобы отдавать себе отчет в том, к чему он стремится, и быть уверенным в себе и в своем даре убеждения. Легкое прикосновение его тонких пальцев к ее руке или щеке было способно вызвать в ее теле восторженный трепет и наполнить душу счастьем.

Прошло Рождество. И слуги, и господа радостно встретили этот праздник. Даже фрау Ганс, слушавшая веселые истории, которые они по очереди рассказывали, сидя вокруг очага, позволила себе пару раз рассмеяться. Оказавшись с Илис наедине, Максим преподнес ей шкатулку, украшенную драгоценными камнями, и тихим, хриплым голосом попросил использовать ее для завоеванных ею сердец. Илис хорошо помнила, что испытала, когда он приник поцелуем к ее руке.

Все последнее время они были доверху загружены работой: Илис вводила экономку в курс дел, а Максим давал указания плотникам. Швею посадили шить шторы и пологи для кроватей. Для этого выбрали очень плотную ткань, чтобы она защищала от сквозняков. Каменные полы застелили коврами, стулья закрыли чехлами.

Когда на окнах в спальне Илис появились бархатные шторы, комната наполнилась уютом. Этому в не меньшей степени способствовал новый полог. Девушке теперь доставляло истинное наслаждение сворачиваться калачиком в роскошной кровати и отдаваться во власть Морфея. Стоявшая в углу медная ванна, почищенная и отполированная, теперь блестела словно зеркало.

Вместе с обустройством замка к Илис приходило чувство безопасности. Ей больше не надо было страшиться наступления ночи. На внешней стене были установлены небольшие пушки, привезенные Максимом из города, а отремонтированная решетка ежевечерне опускалась, после того как запирались створки ворот.

И все же последние недели дались Илис с большим трудом, потому что она пребывала в постоянной борьбе со своими эмоциями. Долгие часы, проведенные с Максимом в ограниченном пространстве замка Фаулдер, медленно, но верно разрушали некогда прочную стену ее обороны. Его заботливость и внимание привели к тому, что в ней стали происходить изменения — изменения, плохо сказывавшиеся на ее слабеющей воле. Владевшее ею томление казалось Илис чужеродным и непонятным, а горевшее в пей желание вызывало настороженность. Никогда в жизни она не испытывала потребности в мужском обществе — сейчас же ей безумно хотелось, чтобы он был рядом. Ей нравилось его внимание. Его прикосновения выглядели как случайные, и ее охватывало страстное желание разрешать себе такие же вольности, но для этого нужно было перейти определенную грань. Ее до сих пор изумлял поднявшийся в ее душе ураган, когда однажды утром она увидела его без рубашки, и ей стоило огромного труда не смотреть на его мускулистую грудь.