— Позвольте фзять фаш плащ.

Покачав головой, Максим перекинул плащ через руку. Если ему придется удирать отсюда, лучше быть готовым к долгой морозной ночи. Увидев, что Густав нахмурился, он пожал плечами и пустился в объяснения:

— Я возьму его с собой, если вы не против. Пока добирался сюда, я сильно промерз. Боюсь, плащ понадобится мне для того, чтобы согреться.

— Я сообщу моему господину, что вы пришли.

Густав пересек комнату и, открыв расположенную позади письменного стола дверь на минимальную ширину, чтобы только проскользнуть внутрь и помешать посетителю увидеть, что находится с другой стороны, исчез.

Медленно повернувшись, Максим оглядел комнату. В ней не было ничего необычного, за исключением того, что здесь царил какой-то странный хаос. Пачки деклараций судового груза, счетов за фрахт и прочих документов были свалены на длинном комоде, ящики которого, без сомнения, были заполнены тем же самым. И хотя создавалось впечатление, что бумаги находятся в полном беспорядке, Максим догадался, что любое изменение в этой куче будет немедленно обнаружено.

С той стороны двери раздались тяжелые шаги, и спустя секунду в проеме появился Густав.

— Мой господин хочет, чтобы вы подождали его здесь.

Максим прошел в соседнюю комнату и, когда Густав указал ему на стул, повесил плащ на спинку и расположился на мягком сиденье. Густав вернулся в приемную и закрыл за собой дверь. Максим ожидал услышать скрежет поворачиваемого в замке ключа, но ни один звук не нарушил тишины. Он едва не вздохнул с облегчением, но вовремя вспомнил, что слишком спешит. Единоборство умов еще впереди, и оно покажет, уйдет ли он отсюда спокойным шагом или будет спасаться бегством.

Максим закинул голову и прикрыл глаза, продолжая из-под опущенных век рассматривать окружавшую его роскошную обстановку. Каждый его нерв был натянут до предела, потому что он чувствовал, что за ним наблюдают. Эта комната являла полную противоположность приемной. Везде взгляд натыкался на дорогие вещи, напоминавшие о том, что большую часть жизни хозяин провел в путешествиях. Вся мебель, все драпировки, все ковры или шторы отличались отменным качеством и служили свидетельством богатства и преуспеяния, достигнутого Хиллиардом. Камин, в котором ярко пылал огонь, был облицован бесценным мрамором. Рядом стояли глубокое кресло, обитое темной кожей, и огромный письменный стол. Все указывало на то, что здесь живет очень и очень состоятельный человек, потому что даже королевская приемная не могла по роскоши соперничать с этой комнатой.

Прошло довольно много времени, прежде чем дверь почти бесшумно отворилась и Карр Хиллиард удостоил гостя своим появлением.

— А, лорд Сеймур! — заковылял он навстречу Максиму. — Как хорошо, что фы пришли.

Максим с несколько надменным видом вздернул брови, вопросительно посмотрел на остановившуюся перед ним гору плоти, именуемую Карром Хиллиардом, и поднялся.

— С вашей стороны было чрезвычайно любезно пригласить меня, герр Хиллиард, — соблюдая правила хорошего тона, ответил он.

Хиллиард засмеялся, и его тело заколыхалось, как студень.

— Я вот фсе думал, фспомните ли фы обо мне.

— А как могло быть иначе? Вы — бог ганзейцев, не так ли?

Уголки его губ слегка приподнялись. Это движение можно было принять за улыбку, но только одному Максиму было известно, сколько за ней крылось презрения.

— Фы слишком фысоко возносите меня, лорд Сеймур, я даже не король. Я тот, кого фы ф Англии называете простым крестьянином. — Словно ожидая, что его высказывание заслуживает бурных аплодисментов, он замолчал и приготовился скромно возразить, но был страшно разочарован, когда ничего подобного не последовало.