Он повернулся и направился в свои апартаменты. Следуя за ним, Максим размышлял о том, к каким грязным методам прибегал этот властитель Ганзы и скольким людям пришлось заплатить жизнью за то, чтобы он мог извлечь собственную прибыль.

— И теперь, — сердито продолжал Хиллиард, — эта хитрющая сука Елизавета притворяется невинной овечкой, а сама спускает Дрейка и его псов травить тех из нас, кто в поте лица основывал наше дело. — Он тяжело рухнул в кресло и наклонился вперед, при этом его брюхо свесилось. Глаза под густыми бровями злобно блестели. — Но не забывайте, есть люди, придерживающиеся того же мнения, что и я, и желающие положить конец ее лицемерию. — Казалось, он выдохся, потому что устало откинулся на спинку, и в его манерах появилось нечто просительное. — Мне самому угрожали. Я даже не решаюсь проинспектировать свою собственность ф Стиллиардсе, так как боюсь, что за мной установят слежку, а потом бросят ф тюрьму, предъявив ложные обвинения. Черное сердце Елизаветы не знает справедливости.

Максим тоже опустился в кресло. Все напыщенные заявления Хиллиарда он воспринимал как проявление алчности и считал наглой ложью.

— Если вы боитесь хитрости Елизаветы, — проговорил он, накрывая рукой эфес шпаги, — тогда почему допускаете к себе вооруженного англичанина? Вы совершенно спокойны относительно моих намерений? Не допускаете, что я подослан ею?

Уперев локти в подлокотники и сложив пухлые пальцы домиком, Хиллиард улыбнулся:

— Мне кое-что известно о том, как по ее приказу фы едва не лишились жизни, лорд Сеймур. И фсе же я очень осторожный человек. — Он указал на стену позади Максима. — Не соблаговолите ли посмотреть туда?

Максим выпрямился и оглянулся. Огромная картина в резной раме была слегка сдвинута, открывая отверстие в стене. Максим вспомнил, что шкаф, где Густав хранит карты, расположен как раз напротив этого места, и сообразил, что он служит в качестве наблюдательного поста.

— У Густава есть самострел с тяжелой стрелой. Он зарядил его сразу же после фашего появления и нацелил фам в спину. Стоит фам фзяться за шпагу — и фаш друг больше никогда не уфидит фас. — Он печально кивнул. — Даже зимой река уносит в море всякие обломки и надежно прячет их.

— А Густав, естественно, ваш преданнейший слуга, — заметил Максим.

— Лучше сказать, помощник, — улыбнулся Хиллиард. — У него есть склонность расправляться с моими противниками. Фы понимаете меня?

— Я ознакомился с вашими мерами предосторожности, герр Хиллиард, — произнес Максим, вновь откидываясь на спинку кресла. — Однако мой вопрос остался без ответа. Что вы предлагаете — убийство или побег?

— То, что проще. — Его глаза блеснули, рот скривился в слабой улыбке. — Хотя фсе и так очевидно. Если Марии удастся бежать, ей фсе равно не занять трон, пока не скинут Елизавету или пока ее сторонники не сделают ее королевой. Естественно, фам тоже выгодно, чтобы Елизавету убили.

Максим хмыкнул.

— Как только я приближусь ко дворцу, меня тут же бросят в Тауэр, где мне придется ждать исполнения приговора. Простите меня, герр Хиллиард, я предпочитаю сохранить свою голову на плечах, чем лишиться ее на плахе. Мертвецу не нужно золото.

— А что, если кто-нибудь поможет фам пробраться фо дворец, — осторожно поинтересовался Хиллиард, — дав при этом полную гарантию, что фас никто не увидит?

— Если у вас во дворце есть такой человек, зачем тогда нужен я? Он сам в состоянии убить королеву и скрыться.