Глава 22

Этот крохотный мирок, скованный временем и холодом, казался чем-то нереальным. Реи и мачты были похожи на привидения и причудливые скульптуры, изваянные своевольным северным ветром, рукой которого двигал каприз. Довольно глубокий снег покрывал палубу четырехмачтовой караки, пряча предательски толстый слой льда. Укрепленная в корпусе мачта вздымалась вверх, раздирая своим острием брюхо ночи и теряясь в дымчатой мгле. Длинные сосульки, словно бороды, свешивались с реев, рангоутов и стоячего такелажа. И стоило морскому бризу дотронуться до них, они начинали звенеть. Этот звук разрывал тишину подобно скрежету когтей какого-то чудовища, крадущегося по палубе. В эту жуткую мелодию вплетались едва слышные хруст и хлопанье, долетавшие оттуда, где открытая вода боролась со вторгшимся в ее владения льдом.

Максим, за котором следовали Илис и Джастин, осторожно пересек палубу. Каждый шаг грозил падением с переломами рук и ног. Словно гостеприимный хозяин, морской бриз энергично дул на палубу, обещая своим морозным дыханием скрыть их следы. Когда они добрались до трапа, Максим взял девушку за руку. Холод, царивший во внутренних помещениях корабля, свидетельствовал о том, что вероятность присутствия здесь дозорного чрезвычайно мала.

Они двигались в кромешной тьме, и внезапно Максим головой ударился о болтавшийся на балке фонарь. Пробормотав какие-то ругательства в адрес корабельщиков, которые, очевидно, исходили из своего неестественно низкого роста, когда строили этот корабль, он сорвал фонарь и, несмотря на боль, улыбнулся, услышав ехидное замечание Илис:

— Своеобразная у вас проблема, милорд. Я никогда не сталкивалась ни с чем подобным.

— Мадам, поверьте, именно это и послужило мне достаточно веской причиной, чтобы перестать плавать, — отпарировал он, подтягивая фитиль.

Наконец он зажег фонарь, и крохотный язычок пламени затрепетал от ветра, ворвавшегося вместе с ними в помещение. Как только они закрыли дверь, огонь, набрав силу, осветил коридор.

— Фы, конечно, шутите, — прошептал удивленный Джастин. — Я фсегда мечтал плавать, но не хотел фступать ф Ганзу.

— Я несколько лет провел в море, — с полным равнодушием заявил Максим. — Я даже командовал небольшим галеоном. Увы! Оказалось, что флот ее величества не для меня. — Он склонил голову и задумчиво улыбнулся. — Мои родители наслаждались жизнью друг с другом. Я тоже намереваюсь как можно больше времени проводить со своей женой. — Он нежно взглянул на Илис, и дрожавшее пламя осветило его зеленые глаза, которые излучали любовь.

Подняв над головой фонарь, Максим двинулся по коридору. Он остановился возле двери, находившейся слева от него, и вошел в небольшой камбуз, располагавшийся, как можно было догадаться, рядом с главной каютой. Кастрюли, сковородки и прочая утварь висели на деревянном брусе, закрепленном над столом. Дальний конец камбуза занимал огромный очаг с углями, над которыми висел котел. Над очагом было отверстие для дыма, которое сейчас закрывала решетка. Внутри очага, в стенке, ближайшей к главной каюте, Максим обнаружил железную дверцу. Открыв ее и заглянув внутрь, он увидел вторую точно такую же дверь.

Они спустились еще на несколько ступеней и подошли к входу в главную каюту корабля. Максим толкнул дверь, и она почти бесшумно отворилась. Проникавший через кормовые окна лунный свет освещал великолепную обстановку помещения. Мужчины поспешно бросились закрывать бархатные шторы на окнах, чтобы снаружи не было видно света.

Поеживаясь от холода, Илис разглядывала каюту. Несмотря на окружавшую роскошь, здесь было неуютно. Холод настолько полно завладел кораблем, что превратил его в некое подобие ледяной могилы.

— Кажется, Хиллиард ни капли не брится, что у него украдут эту посудину, — заметил Джастин.