— Да, — согласился Максим. — А если кто и осмелится, жители Любека поспешат помочь правосудию.

— «На рею его, повесить этого Schuft!» — будут кричать они, — усмехнулся Джастин. — Как же мне хочется услышать эти крики и увидеть Хиллиарда, болтающегося на топе мачты.

— Надеюсь, это когда-нибудь случится, но лучше бы он познакомился с топором палача, — в задумчивости проговорил Максим, бросив взгляд на койку. Меховые покрывала сулили уют и даже защиту от холода, но присутствие юноши лишало его возможности претворить в жизнь данные в церкви клятвы.

— Совершенно очевидно, что фы не работаете на Хиллиарда, — заявил Джастин, просто сгоравший от любопытства. — Фы шпион?

— Чей шпион? — фыркнул Максим. — Пожалуйста, не приукрашивайте мои действия, не воспринимайте их как рыцарский подвиг. Я человек без страны, без родины.

Чтобы избежать дальнейших расспросов, он принялся ощупывать переборку справа от двери, через которую они вошли. Все стены каюты были отделаны панелями из дорогого дерева, за исключением небольшого участка, расположенного на некотором расстоянии от двери. Здесь находилась черная дверца, а высокий порог был обит железом. Откинув щеколду, Максим, как и рассчитывал, обнаружил проход на камбуз.

— Хитрый человек этот Хиллиард. Оборудовал корабль так, чтобы иметь под боком собственный камбуз. Зато мы сможем обеспечить себе тепло и уют, пока будем жить в его роскошной каюте.

— Фы считаете, что следует разжечь огонь? — спросил Джастин, опасаясь, что их могут обнаружить.

— М-мы не с-сможем без него обойтись, — пробормотала Илис, у которой зуб на зуб не попадал от холода. — Я замерзла.

— Мы уйдем отсюда до рассвета, поэтому сомневаюсь, что нас заметят, — ведь па набережной никого нет.

— Я должен фас ненадолго покинуть, — сказал Джастин и сразу почувствовал, что его слова заинтересовали Максима. — Когда Хиллиард сообразит, что именно фы убили Густава, он перевернет фферх дном фесь город, пока не найдет фас. Я собираюсь зайти домой и упаковать фаши фещи, чтобы завтра утром фы могли уехать из Любека. Если фы скажете мне, где найти фаших друзей, я помогу им приготовить сани и устрою так, чтобы они ждали фас за стенами Любека. Потом пригоню фаших лошадей и фыведу фас из города.

Максим упер руки в бока и пристально взглянул на юношу.

— Неужели вам можно доверять?

Джастин расправил плечи и выпрямился. Его глаза заблестели, а рука легла на рукоять кинжала.

— Я уже не раз фодил за нос ганзейцев, — произнес он побелевшими от гнева губами. — Я устраивал множество фылазок ф город, чтобы пощипать бороды мастерам, и каждый раз появлялся ф разном обличье. Поэтому я не желаю слушать, когда мою честь подвергают сомнению.

— Успокойтесь, — предостерегающе произнес Максим. — В гневе человек теряет разум и превращается в глупца.

— Разве я не помог фам, разве мои действия не убедили фас, что мне можно доверять?

— Вы действительно помогли нам, — признал Максим. — Но вы еще плохо представляете, что такое ответственность…

— Фот как? — в ярости прошипел Джастин. — С чего фы фзяли?

— К примеру, — Максим позволил себе выразить раздражение, — вы привели на собрание Илис, зная, что это опасно. Черт побери! Если бы с ней что-нибудь случилось, я бы вызвал вас…

— Максим, послушай, — взмолилась Илис. — Во всем виновата я, честное слово. Я последовала за Джастином, и если бы он отказался взять меня с собой, я все равно попыталась бы попасть на собрание.