— Ты всегда хорошо служил мне, — призналась Елизавета. — И мне было больно думать, что ты предал меня. — Глубоко вздохнув, она наконец приняла решение: — Я отменяю свой прежний указ, Бредбери. Тебе возвращается твой титул, и можешь идти с моего благословения.

Илис радостно вскрикнула и бросилась бы Максиму на шею, если бы не увидела, что он не двинулся с места. Она поняла, что он еще не закончил свои дела. Сердце девушки тревожно забилось, ее испугало бесстрашие мужа, продолжавшего неподвижно стоять перед королевой. Расслабившись, Елизавета прикрыла глаза и откинулась на спинку кресла. Внезапно ее глаза открылись, и она сердито уставилась на Максима.

— Ну! Что еще тебе надо? Разве тебе мало?

— А как насчет капитана фон Райана, ваше величество? — тихо спросил он.

Глаза королевы метали молнии, но спустя несколько мгновений ее взгляд потеплел, и она рассмеялась.

— Когда станет известно, что я освободила его, моя слава мудрого политика разлетится вдребезги. Твои храбрость и упорство, Бредбери, победили. Я дарую прощение твоему другу и возвращаю ему груз и корабль. А теперь оставьте меня. Я устала.

Глава 29

Задыхаясь от смеха, Илис едва поспевала за Максимом, стремительно бежавшим по широкой, хорошо ухоженной лужайке в саду Уайтхолла. Когда они показались на верхней площадке лестницы, спускавшейся к реке, к ним навстречу бросились Фич и Спенс. Они радостно приветствовали своего хозяина и энергичным похлопыванием по спине выражали восторг и облегчение. Наконец они немного успокоились, и Максим, высвободившись из их объятий, подхватил Илис на руки и сбежал вниз. Прыгнув в лодку, он прошел на нос и с хохотом рухнул на мягкое сиденье. Его поцелуи, которыми он осыпал лицо жены, сопровождались нежным смехом девушки и ошеломленными взглядами юноши — помощника лодочника, — с изумлением таращившегося на красивую пару. Сам лодочник уже давно привык к причудам богатых пассажиров, поэтому окликнул юношу, велев ему приступать к своим обязанностям. Фич и Спенс расположились позади хозяина. Оттолкнувшись от причала, лодочники налегли на широкие весла и, ловко лавируя между судами, вывели лодку на стремнину. Поток тут же завертел ее, и старший лодочник взялся за румпель, в то время как младший принялся поднимать треугольный парус. Вскоре лодка уже летела вперед.

Максим, вынужденный подавлять страстное желание, мучившее его с той самой минуты, когда он вошел в покои королевы, отбросил сдержанность. Его не волновало, что они не одни, его не смущало присутствие юноши, с любопытством подглядывавшего за ними. Только одно имело для него значение, возможность заключить свою жену в объятия и впиться в ее губы поцелуем. Он приблизился к грани допустимого, когда уложил Илис к себе на колени и склонился над ней. Но даже этого было достаточно, чтобы у юноши глаза вылезли из орбит. Прошло довольно много времени, прежде чем Максим, вздохнув, поднял голову.

У Илис, опьяненной поцелуем, кружилась голова. Ей казалось, что весь мир неистово вращается под звездным ночным небом.

— Твое приветствие едва не разорвало мне сердце, — со вздохом произнесла она, — и все равно я готова отдать полжизни за такую встречу.

Она чувствовала его дыхание, его губы нежно касались ее щеки.

— Я возродился к жизни, — прошептал Максим. — Боюсь, без тебя я превратился в бесчувственное существо, словно на меня наложили заклятие. Я даже думал, что мое сердце перестало биться.

— Если бы ты, любимый, мог дотронуться до моей груди, ты бы почувствовал, как бьется мое сердце. — Она перехватила его руку, которая уже собралась проверить ее утверждение, и улыбнулась.