— Не знаю, читал ли ты труды Аристотеля или Плиния Старшего, но это не имеет значения. Сомневаюсь, что тебе, Эдвард, известно, что находится в пузырьке. Кристаллы, которые плавают в жидкости, иногда находят в рудниках в Германии. Я слышал, что женщины пьют их настой, чтобы отбелить кожу, но это чрезвычайно опасно и может привести к смерти.

— Будьте вы оба прокляты! Моя возлюбленная Кассандра никогда бы… Она божилась, что лечила этим настоем своего первого мужа… — Эдвард замолчал, вспомнив, какая судьба постигла Бардольфа Редборна. У него от изумления отвисла челюсть. Не обладая особой сообразительностью, он все же смог сопоставить факты. — Но зачем?

Илис нежно погладила руку старика.

— Вы помните, что в день вашей свадьбы подписали брачный договор?

Эдвард встревоженно нахмурился:

— Я смутно помню, как расписывался на каких-то бумагах, но у нас не было никакого договора.

— Кассандра утверждает, что у нее есть такой документ, — сообщила Илис. — Возможно, вы не знали, что подписываете.

— А что в нем говорится? — спросил Эдвард. Ему было больно думать о пьянках, после которых он с трудом приходил в себя, ничего не помня из того, что делал накануне.

— Что Кассандра наследует всю вашу собственность, — ответила девушка.

— Черт! Она ничего не получит! — Схватив Илис за руку, он попытался подняться. — Я не потерплю такого обмана!

Максим взял его за плечо и заставил лечь.

— Тебе лучше поберечь силы ради Арабеллы, Эдвард. Ты должен написать завещание, по которому все оставляешь ей.

— Приведите мне поверенного, — взмолился старик. — И побыстрее. — Он опять нахмурился и задумался о чем-то. — Да, но после того как королева вернула тебе владения и титул, у меня не осталось ни пенни, мне просто нечего завещать своей дочери. — Его лицо внезапно разгладилось. — Ничего страшного. У нее достаточно большое состояние. Реланд оставил ей все земли и деньги.

— Не гаси, — попросил он, когда Илис направилась к лампе. — Я хочу освежить в памяти то, чем всегда любовался.

— Ты так много забыл? — поддразнила мужа Илис, лукаво улыбнувшись ему.

На его губах появилась самодовольная усмешка.

— Ваш образ навеки запечатлен в моей памяти, мадам. Вам нечего бояться, что я забуду вас.

Максим снял панталоны, оставшись в длинных, до талии, чулках, и Илис увидела, как под тонкой тканью напряглась его плоть. Он шагнул к ней и остановился, устремив на нее горевший желанием взгляд. Наконец он приблизился вплотную и прижался губами к нежному плечику жены. Потом его губы скользнули к ее груди, и у Илис вырвался стон. Когда язык Максима коснулся ее соска, всем ее существом овладело непередаваемое наслаждение, и она полностью отдалась этому чувству. Кровать словно манила их, и Максим, подхватив жену на руки, опустил ее на тонкие простыни и лег сверху. Она с восторгом приняла его в себя, и ее движения преисполнились страстного нетерпения. Она отвечала ему с пылкостью влюбленной женщины, в полной мере отдающей свою любовь.

Всю ночь Илис и Максим провели, вновь познавая друг друга. Когда забрезжил рассвет, в дверь постучали. Илис спряталась под подушку, чтобы не слышать этого постороннего звука, вырывавшего ее из приятной неги.