— Случайно, не лорд Форсворт? — поинтересовалась Илис и насмешливо улыбнулась. — Уверяю вас, почтенные господа, если это тот человек, кто нанял вас, то он никакой не лорд и к тому же беден как церковная мышь.

— Вам не стоит беспокоиться по поводу его кошелька, госпожа. Его светлости не придется платить нам. Мы верны ему так же, как рыба — воде.

Спокойный ответ Спенса послужил свидетельством тому, что никакая сила не способна заставить его отказаться выполнить поручение.

Фич освещал дорогу своему приятелю, который с Илис на руках направлялся к берегу реки. Поставив фонарь на землю, Фич пошарил в высоком тростнике, росшем вдоль берега, и, намотав на руку веревку, вытащил лодку. Он принялся торопливо готовить место для Илис на носу, заботливо раскладывая меховые полсти, на которые Спенс и уложил свою пленницу. Лодка закачалась из стороны в сторону, когда он забрался на корму.

Фич расположился посередине и, поставив рядом с собой фонарь, взялся за весла. Несколькими на удивление мощными взмахами он вывел лодку на стремнину, выдвинул киль и поставил сучковатую мачту, которую они оба закрепили, прежде чем поднять небольшой треугольный парус. Суденышко крутилось и качалось под напором ветра и сильного течения, пока Спенс, опустив руль и навалившись на румпель, не выровнял его, и оно устремилось вперед.

Когда потушили фонарь, ночной мрак вновь сомкнулся над путешественниками. Глаза Илис привыкли к темноте, и она различила расплывчатые очертания берега. Длинные тени, отбрасываемые парусом и мужчинами, падали на серебристую гладь воды. Позади них на ровной поверхности реки оставался пенный след. Спокойствие ночи, скрип мачты притупили ее чувства, Илис поплотнее укуталась в мех и, внезапно уверившись, что этим людям дано какое-то особое поручение и они не намерены изнасиловать или убить ее, погрузилась в сон.

Казалось, прошло всего лишь мгновение, когда ее разбудил глухой удар, и она моментально открыла глаза. Над собой Илис увидела ветви огромного дерева, образовывавшие полог над ее плавучей постелью. Сквозь ветки, раскачиваемые резким ветром, просвечивали низкие облака, несущиеся по бледному небу. Сорванные листья, обретя свободу, метались в бешеном полете и кружились у нее перед глазами, прежде чем опуститься на мех. Порывы ветра напоминали невидимых беззаботных эльфов, которые скачут по реке и своим нежным дыханием нагоняют на нее рябь. Привязанная длинным фалинем лодка скользила по воде, пока не ударялась о бревно, потом, словно кто-то манил ее, опять удалялась от берега к зарослям тростника.

В другой ситуации Илис, возможно, и наслаждалась бы открывшейся ей картиной, однако при нынешнем положении вещей все мысли о наслаждении прекрасным вылетели у нее из головы. Нестройный храп, издаваемый ее похитителями, разрушал спокойную атмосферу утра, напоминая ей о том, что она пленница. От боли, которая пронзила ее, когда она попыталась шевельнуться, Илис закусила губу. Она поняла, что ночные события не прошли для нее даром. Все ее тело ныло и болело. Она стала осторожно вытягиваться, пока не почувствовала, что мышцы постепенно освобождаются от напряжения. Илис сразу же увидела Фича, спавшего на берегу под деревом, служившим ей пологом. Он был без своей кожаной куртки, которую сунул под голову, и лежал на плаще, защищавшем его от сырости.

Взгляд девушки медленно поднялся вдоль туго натянувшегося фалиня, который от носа лодки шел вверх, к ветке дерева, остановился на узле, потом проследовал по провисшему куску веревки, перекинутой через сук, и замер на Спенсе. Ему, очевидно, выпало дежурить вторым, и он забрался на дерево, откуда было удобнее следить за Илис. Он несколько раз обмотал свободный конец фалиня вокруг своей лодыжки, чтобы лодка не уплыла, если он заснет. По всей видимости, он чувствовал себя в полной безопасности, потому что действительно заснул, и его мощный храп эхом разносился над рекой.

Илис стала изучать обстановку.