Илис вцепилась в весло и ухватилась за угол паруса. Однако это не помогло ей удержаться на ногах. Мокрая парусина выскользнула из ее пальцев, тяжелое весло потянуло девушку назад, и она рухнула за борт. Холод вызвал у нее шок, но благодаря свойственному ей самообладанию она не захлебнулась, когда ушла под воду. Выпустив весло, она стала отчаянно грести руками, пытаясь перевернуться ногами вниз. Ее голова показалась над поверхностью, и она несколько раз судорожно вдохнула воздух, прежде чем болезненные ощущения, вызванные резким охлаждением, прошли.

Илис сдалась, когда увидела обоих мужчин, которые стояли на корме и на носу лодки. Они таращились на нее с благоговейным страхом, как бы зачарованные тем, что увидели. Она хорошо представляла себе, как выглядит: в спутавшихся волосах застрял тростник, по лицу ручьями стекает вода, а плоеный воротник, некогда топорщившийся вокруг ее шейки, превратился в некое подобие украшения удрученной горем морской нимфы.

Хотя в этом месте было ненамного глубже, чем в лодке, пропитавшиеся илом тяжелые юбки не дали Илис подняться. Широко расставив ноги, она дернулась, при этом одна из ее туфелек соскочила и увязла в покрывавшем дно иле. Лицо девушки исказила гримаса отвращения. В порыве ярости она резко вытянула руку и ухватилась за плававшее вокруг нее весло. Погрузив один конец в ил, она оперлась на него и, с огромным трудом вытащив из грязи ногу, ту, которая была без туфельки, попыталась сделать шаг. Весло соскользнуло, вывернулось из ее рук и, начав падать в воду, стукнуло Илис по голове, словно мстительный воришка. Ее губы сжались, и она в сердцах пихнула весло. Фич поймал его в тот момент, когда оно проплывало мимо, и точно таким же образом, как Илис, воткнул его в ил. Отталкиваясь им от дна, он подогнал лодку вплотную к девушке. Подавая ей руку, он очень тщательно следил за тем, чтобы его лицо ничего не выражало.

Илис с пренебрежением вздернула подбородок и повернулась к Фичу спиной, ухитрившись при этом выбраться из грязи. Оказавшись в лодке, она сжала зубы, чтобы они не стучали. Мужчины подгребли к берегу. Избегая ее гневного взгляда, они принялись раскладывать костер, потом натянули между деревьями шнур и перебросили через него штору, дабы обеспечить даме уединение.

Илис удалилась за занавеску, чтобы снять с себя мокрую одежду. Она нашла дупло в дереве и спрятала туда кошелек. Мужчины разложили ее платье перед огнем, чтобы оно высохло, а Илис закуталась в теплый мех. Спенс поймал зайца и, насадив тушку на ветку, принялся жарить ее на костре. Достали хлеб, вино и сыр, и хотя заяц оказался чрезвычайно невкусным и сухим, он все же утолил мучивший девушку голод. Она даже снизошла до того, чтобы холодно поблагодарить мужчин за еду.

— Вам стоит отдохнуть, госпожа, — посоветовал Спенс. — Мы отправимся в путь, когда стемнеет.

«Значит, бархатное платье не успеет высохнуть», — мрачно подумала Илис.

— Что же я надену? — возмутилась она. — Мое платье погибло! Оно превратилось в тряпку! И я потеряла туфлю! И вся моя одежда мокрая!

Спенс сразу же ушел, а когда вернулся, в его руках была пара башмаков из грубой кожи, потертое шерстяное платье и плащ.

— Вот кое-какая одежда, если вы не против надеть ее, — предложил он. — Слишком грубая и простая, конечно, но она согреет вас и поможет нам без всяких хлопот добраться до места.