Спенс потянул Фича за руку, и они вышли, закрыв за собой дверь. Раймонда злобно взглянула на Илис. Она готова была ползать на карачках, лишь бы услужить его светлости, но сейчас, увидев красавицу, которую привезли в ее дом, поняла, что он слишком многого от нее требовал. Участвуя в тайном похищении девушки, она своими руками толкает ее в объятия его светлости — туда, где страшно хотела оказаться сама. Пока она смотрела на эту — в ее сознании уже успела сложиться четкая насмешливая характеристика — симпатичную, молоденькую штучку, ее охватила целая гамма самых противоречивых чувств, питаемых ненавистью. Ненависть. Зависть. Ревность. Это были три ремня плети, которая безжалостно мучила ее, разрывая сердце и душу.

О, она-то знала, насколько несбыточны ее желания. Глупо было надеяться, что ее влюбленность приведет к близости с его светлостью. Она понимала, что за короткое время, проведенное им в гостинице, он не мог догадаться о ее чувстве. Однако это не умаляло ее боли.

Презрительный взгляд Раймонды приступил к изучению поношенной одежды девушки. Несмотря на вытертое платье, по матовой коже, по горделивой посадке головы, по тщательно ухоженным ногтям Раймонда сразу же заключила, что Илис благородного происхождения, и ее страшно уязвило, что ей никогда не придется оказаться там, где эта девчонка уже побывала.

— Пусть ты и высокородная, мисси, — усмехнулась она, — но там, куда ты направляешься, жизнь будет не сахар.

— И куда же я направляюсь? — Снедаемая любопытством, Илис приподняла изящную бровь, надеясь, что получит ответ, и в то же время понимая, что этого не последует.

Решив хоть в малой степени насладиться местью сопернице, Раймонда проговорила:

— Может, в ад.

В ответ девушка совершенно равнодушно пожала плечиками:

— Полагаю, там не может быть хуже, чем в этом отвратительном месте.

Глаза Раймонды превратились в щелочки. Месть не так сладка, когда от слов отмахиваются простым пожатием плеч. Ее сжигала зависть, и ей безумно хотелось отомстить девчонке за те страдания, что выпали сейчас на ее долю, но она не отваживалась на это, так как знала, что не вынесет презрения, которое неизбежно последует, лишь только его светлость узнает о ее проделках. Честно говоря, если бы можно было свалить вину на кого-нибудь другого, она бы с радостью позволила чертовке бежать.

— Я должна принести тебе поесть, — резко объявила она. — Тебе сейчас дать жидкой каши… или позже?

Предложенное блюдо не вызвало у Илис особого воодушевления, и она с легкой улыбкой отказалась:

— Кажется, я могу подождать.

— Как хочешь, — бросила Раймонда. — Я не намерена заставлять такую высокородную даму, как ты, есть мою кашу. Она может испортить тебе аппетит, ведь ты привыкла к тому, что едят богатые.

Слишком уставшая, чтобы спорить, Илис никак не отозвалась на ее выпад, и Раймонда, схватив свечу, вышла и заперла за собой дверь. Илис с облегчением опустилась на кровать, довольная тем, что ей не пришлось отвечать на оскорбления. Дело было вовсе не в том, что она боялась Раймонды, хотя та была на голову выше и фунтов на двадцать пять тяжелее ее. Просто она хорошо помнила совет сына кухарки: если ты не можешь избежать драки, то выбери место и время так, чтобы это давало тебе преимущества.

Илис сняла башмаки и свернулась калачиком под одеялом. Теперь только она поняла, насколько устала. Она чувствовала себя опустошенной и вымотанной без меры. Ее веки смежились, и она еще некоторое время пребывала в полудремот-ном состоянии, пока не погрузилась в глубокий сон.

Внезапно Илис обнаружила, что смотрит на низкий потолок и прислушивается к шорохам, а глаза ее обыскивают тесную каморку в поисках причины, прервавшей ее сон.