— Если мне когда-нибудь представится случай увидеть, как вас порют, — ее слова летели в них, словно плевки, а ровный и монотонный голос звенел в ушах, — я продам все самое ценное, чтобы приготовить чай и ячменные лепешки вашему палачу, чтобы он был полон сил и рвения, когда будет продолжать свою работу!

Она поднялась, но ее затекшие ноги подогнулись. Первым, кто бросился помогать ей, был Николас фон Райан, наиболее чуткий и расторопный. Спенс отстал от него всего на полшага, а Фич успел только наклониться вперед. Прежде чем Илис смогла хоть как-то отреагировать на предложенную ей помощь, она подверглась штурму, как ей показалось, несметного полчища рук, стремившихся освободить ее. Она едва не упала, но капитан отодвинул всех в сторону. Обхватив Илис одной рукой под спину, а другой — под колени, он поднял ее и осторожно поставил на пол. В затекшие от долгого сидения в сундуке ноги словно впились тысячи иголок. Когда Николас отпустил ее, Илис покачнулась, не в силах удержаться на ногах. Он поспешно обнял ее за плечи и заставил опереться на него.

— Прошу прощения, фрейлейн. — Она щекой чувствовала его теплое дыхание. — Позвольте мне помочь фам.

Внезапно девушка сообразила, что он поддерживает ее и что его сильные руки крепко сжимают ее. Она решила, будто именно в этом кроется причина ее похищения, и Илис охватила паника. Она резко подняла руки и, изо всех сил оттолкнув его, попятилась на негнущихся ногах, пока не уперлась в конторку, к которой была прислонена дубовая трость. Она замахала руками, пытаясь обрести равновесие, и случайно задела за набалдашник. Он сам лег ей в ладонь. С победным возгласом Илис схватила трость и принялась размахивать ею перед собой, заставив мужчин отступить. Взъерошенная, в поношенной одежде, грязная, с упавшими на лицо темно-рыжими волосами, с выпачканным носом, она напоминала дикарку. Ее горящие глаза с вызовом смотрели на троих отважных противников.

— Сэры… или джентльмены… или вылезшие из вонючей канавы подонки, — громким и в то же время ровным голосом предупредила она их, — слушайте меня внимательно. За последние несколько часов меня подло использовали и смертельно оскорбляли. Мучили и терзали! Связали, как гуся! — Собственные слова еще сильнее разжигали ее ярость. — Перекидывали через плечо, как мешок! Против воли увезли из дома и доставили сюда, на этот… этот… — Она огляделась по сторонам в попытке дать точную характеристику каюте. Ее фраза так и осталась незаконченной, как бы в ожидании ответа. — За это преступление некоторые из вас, очевидно, получат вознаграждение, но я предупреждаю… — Она угрожающе повела тростью. — Если кто-нибудь осмелится еще раз прикоснуться ко мне… — ее глаза сверлили капитана, — или применить по отношению ко мне силу, я клянусь, вам не поздоровится, будь вы великим герцогом английским или низким мошенником! И хотя я могу погибнуть, каждому из вас, кто осмелится протянуть свою лапу ко мне, придется за это жестоко поплатиться.

Как ни странно, но никто из мужчин не подвергнул сомнению ее слова. Напротив, у них были все причины верить ей, так как она уже доказала, что является необычайно упорной и стойкой представительницей женской половины человечества.

Капитан фон Райан щелкнул каблуками и отвесил короткий поклон.

— Я должен молить фас о прощении, фрейлейн. Ф мои намерения не фходило посягать на фашу непорочность, я только хотел помочь.

— Непорочность! — Прикинув в руке вес трости, Илис медленно повела ею перед собой. — Я покажу тебе такую непорочность, что ты будешь молить о снисхождении. Ты можешь убить меня, проткнуть шпагой или зарубить алебардой. — Она взглядом указала на висевшее на стене оружие. Внезапно в ее глазах, устремленных на мужчин, зажглась смертельная ненависть.