Пока Илис отсутствовала, в каюте, возле узкой койки, появился обитый кожей сундук. Девушка подозрительно взглянула на него, с дрожью вспомнив другой сундук, в который ее так грубо запихнули. Обнаружив, что он заперт, она решила подождать того момента, когда ей сообщат, для чего он предназначен, и забралась под одеяло.

Настал полдень, и в дверь постучали, но прежде чем Илис успела ответить, судно сильно накренилось, и юнга влетел в каюту, стараясь не выпустить вырывающийся из рук поднос. Извинившись, он пробормотал что-то на незнакомом языке и поставил поднос на стол.

Илис указала на сундук, уверенная, что именно юнга доставил его сюда.

— Что это такое и почему это здесь?

Юноша пожал плечами, показав тем самым, что не понял ее, и назвал имя того, кто мог бы помочь ей:

— Капитан фон Райан.

Этим он только подтвердил ее подозрения, что на все ее вопросы здесь может ответить лишь один человек. Юноша вопросительно смотрел на нее, и она, кивнув, отпустила его.

Витавшие над едой ароматы заставили ее придвинуться к столу. Она обратила внимание на то, что к двум оловянным горшочкам, стоявшим на подносе, прилагалось два прибора, и поняла, что будет обедать не одна. Она подумала о единственном на судне человеке, который мог взять на себя смелость и пригласить самого себя на обед, — естественно, это был капитан.

Внезапно Илис охватил гнев.

— Кажется, этот коварный негодяй совсем помешался, если полагает, что я с радостью составлю ему компанию.

Раздался стук, и Илис, вынужденная откликнуться, собрала все свое мужество и повернулась к двери, заранее зная, кто стучится. Предположения не обманули ее. В каюту вошел Николас, на ходу снимая свою меховую шапку.

— У-ух! Из-за этого фетра нам придется сражаться с Северным морем до завтра, — громко сказал он, сбрасывая подбитый мехом плащ, на котором блестели капли воды. Он встряхнул его и повесил рядом с плащом Илис, потом потер замерзшие руки и подошел к девушке. Он весело встретил устремленный на него взгляд, который был так же холоден, как само Северное море. Ее сложенные на груди руки и презрительное выражение лица вызвали у него улыбку.

— Вам понадобилась эта каюта? — резко спросила она.

— Мне пришло ф голову, — добродушно ответил он, — что мы могли бы разделить обед, приготовленный моим коком… истинным почитателем тонких блюд. Я решил, что repp Дитрих создал для фас нечто особенное. Тушеное мясо с устрицами из фашей English Темзы. Мне бы хотелось отведать подобного лакомства… если фы не возражаете, фрейлейн.

— Едва ли у меня есть возможность настаивать, чтобы вы ушли, — отпарировала она. — Могу только надеяться на это.

— После того как мы пообедаем! — рассмеялся Николас, не обратив внимания на ее язвительный тон.

Он подошел к столу, разложил мясо с устрицами в горшочки, поставил их друг против друга, потом отломил по небольшому кусочку хлеба и рукой указал на стул напротив.

— Будьте так любезны, English. Поверьте, я фас не укушу.

Илис рассвирепела, услышав веселые нотки в его голосе. Их глаза встретились, и началась великая битва воли.

— Если вы, капитан, предположили, что я боюсь вас, — она выдавила слабую улыбку, — тогда мне придется объяснить вам, что я считаю вас пустым фигляром, не стоящим моего внимания. Как вы, возможно, догадались, у меня нет желания обедать со своим тюремщиком.

— Раз фы решили голодать, значит, так и будет.