Илис была заинтригована, поэтому сразу же бросилась к тюкам. Развязав первые два, она обнаружила там настоящие сокровища: подбитый серебристым мехом плащ непередаваемой красоты и платье с белым плоеным воротником и серебряным кружевом, с рукавами, отделанными буфами и украшенными серебряным галуном. И все это было сшито из бархата ярко-синего цвета. В третьем тюке находились белье, нижняя юбка на плетеном каркасе, сорочка, несколько простых нижних юбок тонкой работы, а в четвертом — шелковые туфельки в тон платью. Если говорить честно, эти одежды были значительно богаче, чем то, что принято было носить в тюрьме. Илис провела рукой по мягкому меху, погладила синий бархат.

Внезапно ею овладела какая-то непонятная тоска. Прошло всего несколько дней, а ей казалось, что протекла целая вечность с тех пор, как она в последний раз принимала душистую ванну и наслаждалась возможностью носить такие же красивые платья. Но тут Илис вспомнила оценивающий взгляд капитана, и между ее бровями пролегла складка. Она начала торопливо складывать одежду. Она не знала, каковы его цели, но наверняка есть причина для такого дорогого подарка — причина, которую у нее не было желания выяснять. Ведь он мог бы взять ее силой, но если он питает надежду сломить ее сопротивление с помощью подарков и вкусной еды, значит, его ждет разочарование. Ее благосклонность нельзя купить. Вечер приближался, мачты и реи тяжело скрипели над каютой.

Постепенно качка прекратилась, и Илис поняла, что Николас фон Райан изменил курс так, чтобы ветер не мотал судно. Следовательно, не далек тот час, когда он явится в каюту. Юнга накрыл стол для ужина, постелив тонкую скатерть, разложив ножи с украшенными финифтью рукоятками, расставил серебряные тарелки и кубки. Затем принес фаршированных голубей с крыжовником, маринованного лосося и еще кучу всяких закусок. Когда он удалился, оставив Илис дожидаться появления его хозяина, она представила, во что может вылиться этот вечер, и ею овладело беспокойство. Естественно, добрый капитан, так любящий вкусно поесть, не будет тянуть время. Он появится очень скоро, и с каждой минутой в девушке росла уверенность, что она оказалась в затруднительном положении. Если она откажется покориться, он применит силу, и ни один из тех, кто находится на корабле, не вступится за нее. Хотя Спенс и Фич изредка появлялись на палубе, на их лицах всегда отражалось страдание, вызванное качкой. Но, будь они выносливее, она все равно не смогла бы рассчитывать на них. Насколько она поняла, они полностью подчинялись капитану фон Райану, и если бы он приказал им исчезнуть, они бы не осмелились ослушаться. Несмотря на присущую ей стойкость, Илис не чувствовала себя готовой к предстоящей битве и испытывала страх. Советы сына кухарки были неприменимы в данной ситуации. Сила ее противника оказалась тем самым препятствием, которое ей никогда не преодолеть, независимо от места и времени. Она могла полагаться только на свою сообразительность, однако сейчас на нее было мало надежды, потому что беспокойство подавило ее сознание. Раздался резкий стук в дверь, и Илис на мгновение замерла, чтобы собраться с духом. Разгладив юбку из грубой шерсти, встав возле стола так, чтобы трость оказалась в пределах досягаемости, и несколько раз глубоко вздохнув, чтобы подготовить себя к предстоящей битве, подобно герою из сказки, который ждет нападения жестокого и сильного врага, она повернулась к двери и крикнула: «Войдите!» Николас распахнул дверь и застыл на пороге. На его лице появилось хмурое выражение. Он внимательно оглядел Илис с головы до ног, и было очевидно, что ее отказ надеть новое платье встревожил его.

— Фот как, English! Фы решили изображать из себя бедную, несчастную пленницу.

— Естественно. А разве это не так?

Вздернув подбородок, Илис отважилась посмотреть ему в глаза.

Николас, одетый довольно броско, вошел в каюту. На нем был темно-коричневый бархатный дублет, расшитый золотой нитью, и короткий камзол из той же ткани.