— Раз фы решили голодать, значит, так и будет.

Он отвернул голенища своих сапог и сел. Окинув взглядом продолжавшую сопротивляться девушку, он поставил локти на стол и оперся подбородком на руку.

— Если же фы передумаете, фрейлейн, знайте, что фаше общество будет мне приятно и я буду рад, что фы присоединитесь ко мне… когда фам будет удобно, естественно.

Было просто невозможно игнорировать восхитительные ароматы, поднимавшиеся от стола, но нечеловеческим усилием воли Илис заставила себя оставаться на месте, пока ганзейский капитан утолял свой голод. Когда спустя некоторое время вошел юнга и убрал все со стола, не оставив ни единой крошки, Илис охватила досада.

— Когда кончится фечерняя фахта, мы на ночь уберем часть парусов, и тогда нас будет не так сильно мотать, — сообщил Николас, посмотрев на Илис. — Герр Дитрих сейчас наслаждается тем, что готовит к ужину небольшое пиршество. Надеюсь, фы присоединитесь ко мне.

Илис гордо подняла голову, всем своим видом показывая, насколько она упорна и непреклонна. Если он ждет, что она подчинится, то жестоко ошибается.

— Прошу вас, капитан, прикажите коку, чтобы он не делал для меня исключение, — ответила она. — Ведь я прекрасно понимаю, что являюсь пленницей.

— Послушайте, фрейлейн. — Николас выставил руку, как бы пытаясь остановить ее слова. — Я забочусь о собственном удовольствии. Моя фторая страсть — фкусно поесть, и я просто приглашаю фас делить со мной трапезы, пока мы связаны… ach! Как фы, English, говорите?.. Общей бедой? Ja? Федь пребывание ф море не требует от меня, чтобы я полностью лишал себя комфорта, и если на то пошло, — он поднялся и помахал перед ней пальцем, давая понять, чтобы она помолчала, — то и от фас тоже.

— Одно только присутствие на борту корабля приводит меня в ярость, — возмутилась Илис. — Я не знаю, что меня ждет, и ваша болтовня не прибавляет мне уверенности. Меня похитили и бросили на этот корабль, не дав никаких гарантий, что я доживу до конца путешествия. Общей бедой, говорите? Скажите, сэр, от какой беды вы страдаете? Может, я слепа и чего-то не вижу? Мне кажется, здесь только один мученик.

Она стояла перед ним, уперев руки в бока, и представляла собой потрясающую картину единения огня и красоты. Несмотря на поношенную одежду, ее внешность могла бы воспламенить любого мужчину. Глаза Николаса внимательно ощупывали каждую линию ее фигуры там, где грубое платье плотно облегало нежные и женственные изгибы ее тела. В другой ситуации подобный осмотр не удивил бы Илис, но сейчас, учитывая, что она была пленницей и ей негде было бы спрятаться, надумай он провести более глубокое исследование, ей ни в коем случае нельзя было игнорировать этот взгляд. Нахмурившись, капитан отвернулся к окну, за которым простиралось прикрытое туманом море с нависшим над ним серым небом. Казалось, в нем происходила внутренняя борьба. Наконец он встал, подошел к сундуку, достал из кармана кожаного дублета ключ и вставил его в замок. Подняв крышку, он опустился на одно колено и задумался. Спустя секунду он окинул девушку изучающим взглядом.

— Ja! Ja! Думаю, размер подобран ферно. Фам подойдет.

Охваченная любопытством, Илис стояла неподвижно, наблюдая, как он вытаскивает из сундука два огромных тюка. Положив их на пол, он достал третий, поменьше, потом четвертый, еще меньше. Закрыв сундук, капитан поднялся и, подхватив тюки, разложил их на койке.

— Без сомнения, фы будете чувствовать себя гораздо лучше, если наденете сегодня фечером эту одежду, English. Таково мое желание. — Он направился к двери. — Ach! He могу больше задерживаться. Долг зовет. Но я фернусь, когда опустится ночь.

Он нахлобучил на голову шапку и вышел, громко хлопнув дверью.