— Прекрати ты, мерзавка! — Его вопль только вдохновил ее. Максим откинул сковородку, уверенный, что в ее намерения входило размозжить ему голову.

Илис бросилась к лестнице, сознавая, какой опасности подвергается.

— Милорд! Оставьте девчонку! — закричал Спенс, чьи руки страшно тряслись.

Максим, ярость которого полностью лишила его способности управлять собой, не обратил внимания на мольбу слуги и ринулся за девушкой. Фич и Спенс заспешили за ним, не вполне представляя, что смогут сделать, чтобы остановить его, если он придет в неистовство. У них никогда не возникало подобного вопроса, так как его светлость всегда проявлял исключительное почтение к дамам. Однако они оба ощутили на себе злобу этой стройной девчонки, поэтому прекрасно понимали, почему он доведен до крайнего бешенства. Честно говоря, она была редким исключением среди женщин, потому что осмеливалась бросить вызов мужчине, независимо от того, был ли он высокородным господином или простолюдином.

Илис пронеслась мимо напольного канделябра, стоявшего возле балюстрады, и с силой, удесятеренной отчаянием, опрокинула его. Он рухнул у самых ног Максима, задев его за голень, отчего тот растянулся на ступеньках. Замешкавшись, он поднялся и увидел, что край юбки мелькнул и скрылся на втором этаже. Дверь захлопнулась, и раздавшийся внутри звук опустившейся в пазы балки эхом разнесся по всей башне.

— Милорд, вы ранены? — обеспокоенно спросил Спенс, пытаясь поймать руку маркиза и поставить его на ноги. Он испытал непередаваемое облегчение, оттого что обстоятельства не потребовали от него применения силы, чтобы утихомирить его светлость.

— Убирайтесь! — прорычал Максим и оттолкнул руку слуги.

Встав на ноги, он бросил взгляд в сторону площадки второго этажа, терзаемый тем, что девчонке удалось уйти от открытого сражения, всего-навсего спрятавшись в своей комнате и запершись там. По правде говоря, она оказалась не так беспомощна, как ему сначала показалось. Никакой она не кролик, а самая настоящая лисица.

Подергав прокушенное ухо, Максим наклонился к парочке, которая, замерев, наблюдала за ним, и прошипел:

— Итак! Что вы намерены сказать в свое оправдание?

— Что мы можем сказать, милорд? — проговорил Фич, нервно поглаживая свой объемистый живот. — Мы сделали ужасную ошибку, это верно, и если вы собираетесь отрубить нам руки, то мы заслужили это.

— Спенс? — Приподняв брови, маркиз ждал, что тот ответит.

Спенс водил носком сапога по каменному полу, вспоминая, что всего неделю назад он был покрыт толстым слоем грязи. Если бы не старания девушки, грязь и сейчас была бы здесь.

— На моей душе висит груз ответственности за девушку, ваша светлость, особенно если учесть, что мы сами устроили эту заваруху. Если вы дадите мне отпуск, я отвезу ее домой и возвращу ее целой и невредимой ее дядьке.

Некоторое время Максим пристально всматривался в своего слугу и понял, что тем движет искреннее желание помочь и стремление восстановить справедливость.

— Есть еще одна причина, которая не позволяет мне отпустить ее.

— И какая же, милорд?

— Ее отец был похищен, и я уверен, что она подвергнется большой опасности, если мы вернем ее в Англию до того, как он окажется на свободе. В Англии нет ни единого человека, к кому она могла бы обратиться за помощью и покровительством, кроме Эдварда, а мне известно, что представляет собой этот старый козел.

— Тогда, милорд, мы должны удержать девушку ради ее же безопасности.

— Точно.

— Вы расскажете ей об этой опасности?

— А она поверит мне?

— Нет, милорд, и она будет ненавидеть вас за то, что вы держите ее здесь.