— Если ты еще раз посмеешь сделать такое, я сорву эту дверь с петель, дрянь ты этакая!

Хотя Илис и была рада, что их разделяет преграда, она все же не была полностью уверена в ее надежности, поэтому воздержалась от ответа. Глупо провоцировать обезумевшего мужчину, когда есть вероятность того, что он выполнит свою угрозу. Гораздо умнее дать ему остыть, а потом предпринять новую атаку, когда можно будет воспользоваться преимуществом, которое дает внезапность нападения. Что бы ни случилось, впредь она будет с ним чрезвычайно осторожна. Он ловок и отличается сметливостью и быстротой реакции, а ей не доставит удовольствия ни еще раз почувствовать его шумное дыхание у себя за спиной, когда он будет гнаться за ней, ни испугаться до полусмерти.

Только во второй половине дня Илис отважилась покинуть свою комнату, всем сердцем надеясь, что маркиз уехал. Она преодолела уже половину лестничного пролета, когда поняла, что он сидит за столом. Перед ним лежала доска с остатками еды, что свидетельствовало о том, что он спокойно обедал у теплого камина. Илис замерла на ступеньке, потом стала медленно отступать, но тут раздался его глубокий голос, нарушивший тишину зала.

— Присоединяйтесь, госпожа Редборн, — холодно произнес он и вытянул руку, указывая на противоположный конец стола. — У меня настоятельная потребность видеть вас перед собой, а не чувствовать ваше присутствие за спиной.

Илис неохотно двинулась вниз, уверенная, что ей слышится звон похоронных колоколов. Его жесткий взгляд обратился на нее в тот момент, когда девушка ступила на пол, но она изо всех сил старалась скрыть охватившую ее дрожь. Гордо вскинув голову, Илис направилась к столу. Он не подал ей руки и не предложил проводить, и она с надменным видом опустилась в массивное кресло. Сдержанность и учтивость маркиза были напускными, в душе же им владело раздражение, и он довольно долго изучающе смотрел на девушку.

— Я понимаю, госпожа Редборн, что немного досаждаю вам своим присутствием… — мрачно и торжественно, как судья, зачитывающий преступнику приговор, произнес он.

Илис, не имевшая обыкновения отступать, приняла брошенный вызов и пренебрежительно рассмеялась.

— Немного? Умоляю, милорд, скажите, какое значение вы вкладываете в это слово? Подразумеваете ли вы наводнение, когда заявляете, что немного воды вылилось на город? Или страшное бедствие, когда говорите, что нам надо немного потрудиться над небольшой проблемой?

— Я скажу точнее. — Максим коротко кивнул и, делая ей одолжение, выразил свою мысль более ясно: — Я понимаю, что очень досаждаю вам своим присутствием.

— Даже это не отражает истинного положения вещей, — дерзко заметила Илис. Казалось, тепло камина придало ей храбрости, и она не дрогнув встретила его взгляд.

Максим воспринял ее ответ со слабой улыбкой.

— Полагаю, я могу совершенно спокойно утверждать, что вы считаете меня отвратительным, презренным животным, виновным в том, что вы оказались в столь затруднительном положении.

Илис на мгновение прикрыла глаза, дав тем самым понять, что в некоторой степени согласна с его утверждением.

— До тех пор пока у меня не появятся другие эпитеты для передачи своего отношения к вам, ваше определение можно назвать вполне приемлемым.

И опять Максим кивнул в знак согласия.

— Совершенно очевидно, что ни вы, ни я не испытываем великой любви друг к другу, но боюсь, что мы оба попались в ловушку, из которой не так-то просто выбраться. Я не могу вас отправить домой по не зависящим от меня причинам, а вы недовольны тем, что вынуждены оставаться здесь. Поэтому я предлагаю использовать создавшуюся ситуацию с максимальной пользой для нас обоих и заключить перемирие.