— Завтра же отправлю вас к портнихе. Вы сможете подобрать для себя несколько платьев. Она знает меня и запишет ваши покупки на мой счет.

— Я в восторге от вашей щедрости, милорд.

Максим, от которого не ускользнул сарказм, совершенно явно звучавший в ее словах, поднялся.

— Полагаю, я злоупотребил вашим гостеприимством. Кажется, воздух опять начинает остывать.

За время их короткой беседы камин нагрел комнату сильнее, чем за целый день, однако Илис, сделав вид, будто не поняла его тонкого намека, и не обратив внимания на устремленные на нее зеленые глаза, пожала плечами:

— Как пожелаете, милорд.

Максим взял плащ и направился к двери, но остановился и обернулся:

— Вам понадобятся туфли и ботинки, чтобы у вас не мерзли ноги. В Гамбурге есть башмачник — вы можете заказать у него все, что необходимо.

— Я поеду туда с Фичем и Спенсом? — невинным голоском осведомилась она.

— Естественно, нет! — со смешком ответил Максим. — Как только вы появились бы в городе, вам пришлось бы запереть их в клетку. Я выполню эту обязанность сам.

— И представите меня как свою племянницу? Если и так, вряд ли вам стоит надеяться, что я буду примерять платья в вашем присутствии.

— Вам нечего бояться, мадам. Я не помешаю. Уверен, портнихе прекрасно известно, каким образом удержать вас.

Раздраженно сведя брови, Илис откинулась на спинку кресла. Что собой представляет эта портниха, если он так спокойно оставляет ее с ней?

Максим собрался было выйти, но девушка задержала его:

— Одну секунду, милорд. — Она пристально смотрела на него, а ее тонкие пальцы беспокойно перебирали мех. — Я хотела бы сообщить, что наняла для нас повара.

На лице Максима появилось подозрительное выражение.

— Вот как? И где же вы его нашли?

— С помощью Николаса.

— Не сомневаюсь, что этому предшествовали ваши страстные мольбы и сладкоголосые уговоры! — отрезал он. Однако его самого страшно удивило, почему эта новость вызвала у него ярость. — Николас никогда не прислал бы мне своего повара, не пообещай я ему взамен чего-нибудь существенного, что, по всей видимости, с большим желанием и охотой сделали вы… — В его голосе зазвучало осуждение. — И это тогда, когда я находился рядом!

— Вас волнуют деньги, которые вы можете потерять, — встряхнув головой, накинулась на него Илис. — Вы не задумываетесь о том, что мы можем умереть с голоду, прежде чем вы отыщете кухарку. Тем, что Николас разрешил своему повару работать на вас, он проявил присущее ему сострадание.

— Это вы так считаете! — взвился Максим. — Неужели вы не видите, что Николас полон решимости заполучить вас…

— В качестве своей жены! — резко закончила за него девушка, вскакивая с кресла. Интуиция подсказывала ей, что Максим подразумевал совсем другое.

Максим тяжелым шагом двинулся к девушке и остановился перед ней, устремив на нее горящие яростью глаза.

— Вы хотели сказать — в качестве своей любовницы! — Его ответ скорее походил на гневный вопль.

Разозлившись, Илис со всей силы толкнула его, но Максим даже не покачнулся, и единственным достижением девушки было то, что одеяло соскользнуло и обнажило ее плечи. Она даже не заметила этого, так как ненависть лишила ее способности рассуждать здраво. Она размеренными ударами била его в грудь, приговаривая:

— Убирайтесь! Вон отсюда!

Взгляд Максима устремился туда, где под сорочкой выступала округлая грудь девушки. Сквозь прозрачную и тонкую, как паутинка, ткань, были видны соски.